\

Валера глянул на своих новых спутников, шагавших впереди. С этими здоровыми сумками они были будто бы какие-то беженцы-переселенцы.

– Эй! – прошептал парню Чизман, – ты тоже слышишь это цоканье?!

– Угу, – отозвался тот, – это всё та девушка. Небось, у неё какие-нибудь набойки на сапогах.

– Что-то не похоже, – прищурился программист, – звук какой-то не такой. Что-то тут не так…

Они ускорились, чтобы догнать своих новых союзников. Теллари как раз остановилась на очередном перекрестке этих канализационных труб.

– Кажется, нам туда, – махнула она и зашагала дальше.

Тут, конечно, был целый лабиринт. Туннели изгибались, петляли и пересекались между собой. Некоторые ответвления то и дело заканчивались каким-нибудь глухим тупиком или решёткой, через которую никак не пролезть. Иногда места было столько, что прямо целая набережная была. Правда рядом плескалась не прозрачная речка, а вонючий поток нечистот. Но так им везло не всегда. Были случаи, когда путникам приходилось тащиться по узким бортикам, почти рядом с этой жижей, а то и вовсе шагать по промокшим доскам, которые угрожающе прогибались под ногами. Ещё тут часто попадались широкие трубы, где вообще не было никаких мостков. В такие они не лазили, никому не хотелось идти по колено в этой мерзкой гадости. К тому же, некоторые из них были такими низкими, что даже Валере пришлось бы тащиться там на полусогнутых.

На больших и просторных туннелях, которые, видимо, проходили под крупными улицами, попадались ливневые решётки. Через их толстые прутья можно было даже заглянуть на улицу. Там шумела толпа, слышался веселый смех, какая-то ругань – в общем, наверху кипела жизнь. Жизнь, которая то и дело, что-то скидывала в эту канализацию. Канал рядом постепенно почти доверху забился всякими отходами. Судя по всему, торгаши скидывали сюда порченый товар, совсем не заботясь о засорах. Трактирщики сливали скисшее пиво, которое уже никто не хотел брать. А всякие ремесленники избавлялись от лишнего мусора.

Как бы канализация для этого и предназначена, но глядя на здоровые кучи мусора, что мешались на пути, на крыс, которые теперь ходили тут целым строем, Валера стал ненавидеть всех этих людей.

Впрочем, этот мусор подсказывал, что церковный квартал остался позади. Да и долетавшие сюда обрывки фраз, с множеством брани, ясно давали понять, что над ними жилые районы.

– Стоп! – Теллари вдруг резко остановилась. Она прижала палец к губам и бросилась к одной из ливневых решёток. Девушка остановилась прямо в лучах света, что падали через прутья и вытянулась в струнку, встав на носочки.

Остальные тоже подошли ближе. Настороженно прислушались. Среди шума толпы, разлетались чьи-то вопли, призывающие горожан замолчать и слушать. Народ пошумел и постепенно затих.