\

Я посмотрю, какое вознаграждение ты получишь, после того, как сгоришь на костре! – послышался из-за закрывающейся створки злобный голос Старшего Инквизитора Артаниса.

– Эй! – чей-то крик разорвал пелену сна, захрустели доски. Валера кое-как разлепил веки.

Вокруг уже давно царит день. Яркие лучи солнца светят через щели, разрезая полумрак. Крыша раскалилась, жестяные листы пышут жаром. Внутри будто бы настоящая духовка. Теперь задувающий сюда ветерок, приносил лёгкую и желанную прохладу. Одеяла тут уже были не нужны, а наоборот лишь мешались. Парень выпустил Ивори и поднялся на ноги.

– Спите тут, – заявил Рэндал, прыгая по помосту, – даже не слышали, как я трезвонил! – с обидой заметил он.

– Ух, мы просто вымотались, – Чизман потряс головой, пытаясь прийти в себя, – а что за запах?

– Рэндал, ты что-то принес? – сонно протянула Ивори. Тот подскочил к ней и протянул пару небольших булочек, да глиняную бутыль с водой.

– Вот. Всё что смог, – он виновато повел плечами, – больше не выходит. Святоши следят…

– Спасибо и за это, – ласково улыбнулась ему девушка. Одну булочку она отдала Теллари, а другую разделила с Валерой.

А тот всё не понимал одной вещи. Чувствовался тут какой-то странный запах. Будто бы дымом каким пахнет. Но так, как из печной трубы, а словно гарью какой-то. И был ещё какой-то странный оттенок…

– Ох, ты ж, – выпалил Чизман, уставившись в щель между крышей и стеной. Туда, где виднелась площадь перед собором.

– Что там такое? – спросила у него Теллари, мелкими кусочками откусывая свою порцию хлеба.

– Там? – отозвался Рэндал, махнул руками, – там костры.

Они с интересом поднялись на ноги. Попытались устроиться на полу, чтобы увидеть площадь.

Всё видимое сквозь дыру пространство было забито людьми. Все шумят, всюду какие-то голоса. Народу было так много, что площади не хватило. Поэтому часть толпы, словно, щупальца какого-то осьминога, расползлась по окрестным улицам.

А вот ближе к собору наоборот никого не было. Там была четкая граница, которую стерегли рыцари Святой Церкви, вытянувшиеся в цепочку. Если б не окружающее их средневековье, то Валера мог бы предположить, что сюда приехала какая-то популярная группа. Однако здесь явно было что-то другое.

Теллари подползла ближе, вытянула шею.

– О, нет, – просипела она, – там ведь…

– Проклятье, – Чизман подобрался к ней поближе, – это костры инквизиции! Они сжигают людей!

Валера бросился вперёд. Вытянулся в струнку, вцепившись пальцами в эти доски. На пустом пяточке, прямо у входа в собор, виднелись три тёмных кучи. Из обугленных поленьев, засыпанных пеплом, торчали большие почерневшие от сажи столбы. И к каждому прицеплены обгоревшие останки. Скорбно склонились к земле белёсые черепа, с которых клочьями сползала тлеющая кожа.