\

— Я из клана убийц. И тебе в нём не место, — холодно ответил я и направил руну на нужное место.

Символ впился в лоб матери, и я отпустил её руку. Женщина отшатнулась и вскрикнула от боли.

Она упала на пол, а я прошептал, но так, чтобы этого никто не услышал:

— Кровь предателя для тебя, моя богиня.

— Я принимаю твой дар, — раздался в голове тихий голос Акулы.

Мать закашляла кровью. Схватилась за живот. Зал огласили стоны боли, но все клановые стояли неподвижно и смотрели. В том числе и отец. Я понимал, как ему сложно не отводить взгляд от этой картины. Сын убивает мать.

И совершенно неважно, что мы чужие друг другу. Ведь в нас обоих течёт кровь Акулиных. Кровь настоящих убийц. Только вот мы чтили кодекс рода, а мать решила им пренебречь. За что и поплатилась.

Моё заклинание выворачивало её наизнанку. И вскоре пол залили литры крови. Хорошая жертва для Акулы.

Вика стояла за моей спиной и плакала. Пожалуй, ей было тяжелее всего. Второй раз терять собственную мать, но сестра всё понимала. Поэтому тоже молчала.

И вскоре перед моими ногами лежал труп изувеченной женщины. А на плечо легла тяжёлая рука отца.

— Ты всё правильно сделал, — сказал он мне. — Она представляла угрозу для всех нас.

— С каких пор правильно убивать своих родителей? — покосился я на него.

Отец застыл от этого вопроса. Словно испугался, что может стать следующим.

— Мы же оба знаем, что она не твоя мать, — прошептал он мне на ухо.

Я всё понял, но на лице не дрогнул ни единый мускул. Лишь кивнул, соглашаясь. Не было смысла скрывать то, что было очевидно для всех.

— Ты принимаешь меня, отец? Таким, какой я есть? — спросил я у него, выдерживая на себе тяжёлый взгляд мужчины.

— Принимаю, — ответил он и обнял меня.

Я невольно улыбнулся. Наверное, именно сегодня обрёл настоящую семью.

— Спасибо, — прошептал я ему.

— Не сомневаюсь, что ты приведёшь нам род к величию.

— И не только.

Отец отстранился, и ко мне бросилась зарёванная Вика. Я гладил сестру по волосам, успокаиваю.

Но нашу идиллию прервал внезапный комментарий Влада:

— А так и должно быть, что тьма всё сгущается?

— Где это происходит? — серьёзно спросил я.

— Всё там же, где мы были. Возле пентаграммы. У меня такое чувство, что тьма хочет забрать эту женщину в жертву. Но какие-то иные силы не позволяют.

— Какие? Что ты видишь? — мой тон стал настойчивее.

— Вокруг крови женщины голубое свечение. Оно будто забирает всё, что от неё осталось. И оно же не пропускает тьму.

— Что за тьма, сын? И как от неё избавиться? — поинтересовался отец и опустился к телу матери.

Со скорбным видом он провёл ладонью по побелевшей щеке. И прикрыл её остеклевшие глаза.

— Здесь проводили ритуал, — начал объяснять я.