\

— Надо было отломать кусок рога от этой зверюги, — с сожалением воскликнул один из дружинников Сигурда, — вот бы подарок вышел для новобрачных!

— Жаль, что мы не знали о том, что попадём на такой праздник, — развёл руками Чизман, — а так бы, обязательно принесли вам такой трофей!

— Что ж, — воспользовавшись заминкой, здоровый пузатый мужик с чёрной бородой, что сидел рядом с женихом, вдруг поднялся на ноги. Это был ярл Бронгольд, тот самый с кем Сигурд спорил за власть над Серым Лесом, — думаю, что самое время для небольшого сюрприза! — он ухмыльнулся и махнул своим людям. Те поднялись из-за стола, и вышли из зала. Валера глянул им вслед с лёгким недоумением. Впрочем, он не знал местных традиций, так что не стал беспокоиться об этом.

— Нет, нет! — вдруг пьяно завопил ярл Сигурд, замахав руками, — прости свёкор, но позволь попросить славных гостей ещё об одной услуге! — пробормотал он, заплетающимся языком.

— Слушаю тебя, ярл, — Комаров встал из-за стола и поклонился в его сторону.

— Вы ведь с юга?! Какие у вас там песни поют? Наверняка, что-нибудь грустное, да? Хочу немного погрустить! — воскликнул тот и стукнул об столешницу кулаком, — песню! Песню!

— Я даже не знаю, — Чизман смущённо закрутился по сторонам, — мне что-то ничего не вспоминается! — он развёл руками.

Но северяне уже завелись. Они стучали кружками по столам, шумно требуя желаемого.

— Ох, спой им уже чего-нибудь, — фыркнул Валера своему спутнику, — вон, у тебя же получалось до этого!

— Ага! Вот только я не помню ничего грустного! — прошипел тот, — ты, хоть подскажи!"

"— А я-то что?! — махнул руками парень, — возьми что-нибудь из рока! Там же есть всякие грустные баллады! Вон, например, э-э-э, — он слегка замялся, — какой-нибудь «Dust in the wind» или «Still love you»!

— У них тут один язык, — фыркнул Комаров, пригибаясь к нему, — забыл? Хочешь, чтобы нас за колдунов приняли?

— Ну, тогда не знаю! Может, которая «теперь ты в армии»? Мы её в общаге пели….

— В окне автобуса-то? — хмыкнул тот, — нет. Надо что-то без всего этого, современного! Эх, мне только Кипелов в голову лезет!

— Сойдёт! — махнул ему Валера и только тогда, когда его спутник направился к музыкантам, чтобы начать петь, он подумал, что можно было предложить «Черного Ворона». Самое-то для подобного застолья. Но было уже поздно.

Чизман вышел на местную сцену, слегка покашлял и затянул.

— Надо мною тишина, небо полное дождя… — голос его разлетался по залу, а все северяне вдруг замерли, с удивлением слушая южанина, — дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет! Под холодный шёпот звёзд, мы сожгли последний мост и всё в бездну сорвалось…

За Комаровым следили прямо с каким-то придыханием. Даже ярл Бронгольд присел, внимая этим строчкам.