\

Из-под земли то и дело били мощные струи раскалённого пара, оглашая окрестности жутким шипением. Фигуры серокожих терялись в туманной дымке, которая расползалась вокруг, а конца всему этому не было видно. Однако быстроногие бегуны всё же выбрались из этой парилки и помчались дальше.

А дальше было ещё хуже. Теперь уже даже пепел не мог закрепиться на крутых склонах, через которые перебирались орки. Они искали мелкие тропки и карабкались по уступам, рискуя сорваться скатиться вниз. Вокруг торчали зубастые пики, поднимающиеся к небу будто бы какие-то иглы. Реки застывшей лавы стали уже абсолютно привычными и радовали своей более-менее ровной поверхностью. По ним серокожие спокойно бежали, словно по асфальтовой дороге. Но все эти пути упирались в вулканические пики, где снова приходилось карабкаться по скалам.

Преодолев очередной гребень, племя начало спускаться вниз, а там расположилась самая настоящая страна вулканов. Именно здесь поднимались те самые величественные горы, вершины которых виднелись с той местности, где попаданцы бродили в одиночестве. Эти громадины оказались действительно огромными. Даже издалека было видно, как спускаются потоки ярко-красной лавы по их склонам. Дым и пепел поднимались в небеса от их вершин, закрывая всё тёмно-серыми облаками. Местами в этих клубах мелькали голубоватые вспышки молний и ярко-красные отсветы пламени.

Весь простор у их подножья был покрыт трещинами, уродливыми скалами и потоками застывшей лавы. Казалось, серый пепел уступил тут место чёрному камню. Даже с высоты трудно было найти хоть какую-то дорогу среди всего этого хаоса.

Но самым главным центром этого пейзажа и вовсе было нечто чудовищное. На мощном основании, образованном масштабными извержениями, устроились три огромные горы. Сначала они расходились в стороны, словно сторонясь друг друга, но постепенно их склоны изгибались, а острые вершины склонялись к центральной, которая поднималась вверх выше остальных.

Оттуда в небо уходили огромные клубы чёрного дыма, растекаясь по небосклону бескрайними тучами. Тьма нависала над округой, а солнца практически не было видно из-за всей этой завесы.

– Ого, – изумлённо пробормотал Валера, уставившись на эту картину.

– Погоди-ка, – Чизман прищурился и оглянулся в поисках Готмога, – эй! Это и есть твои три зуба?

– Нет! – вождь сердито замотал головой, – это тризубас! – он снова показал им три пальца.

– Тризубас? – парень нахмурился и почесал затылок, – может быть, ты хочешь сказать: Трезубец?!

– Да! – облегчённо воскликнул тот, – тризуба! Тризуба!

С ноющим дурным предчувствием попаданцы уставились в сторону трех гор. Трезубец действительно поражал воображение.