\

– А я вот всё думаю, – заявил вдруг Чизман, нарезая индейку на куски, – эти правила… – он закинул кусок мяса в рот и принялся жевать, задумчиво вращая вилкой в воздухе, – они ведь какие-то избирательные, да? Тебе ведь ничего не мешало помогать нам или тем двум девушкам…

– Ну, – сразу же отозвался хозяин Трезубца, – ты просто не видишь всей картины. Сейчас я всё объясню, – он отставил бокал в сторону, – дело в том, что я действую в двух ипостасях, понимаешь? С одной стороны, творец и создатель, который отрешённо наблюдает за своим творением. Абсолютно непредвзятый и властный наблюдатель, что одинаково принимает и зло, и добро. А с другой – я нечто вроде мелкого божества, плетущего свои интриги и наделённого крошечной силой.

– Получается, это что-то вроде вратаря-водилы? – нахмурил брови Комаров, – когда и на воротах стоишь, и на поле бегаешь?

– Можно сказать и так. Правда, я надеялся, что ты скажешь про бога и дьявола, как меня описали во всяких ваших книжках. А ведь это одно и то же.

– Но дьявол это зло, – слегка опешив, заявил Валера. И в наступившей тишине комок салата шлёпнулся с ложки обратно в его тарелку.

– Зло? – хозяин Трезубца удивлённо вздёрнул брови вверх, – тот, кто пытается вытянуть людей к настоящей свободе, кто пробуждает в них силу творить и воображать, кто выдёргивает человека из рутины и раболепия – зло? – он покачал головой и перевёл взгляд на Чизмана, – вот всегда так. Каждый из вас жутко боится истинной свободы, поскольку, обретя её, оказывается один на один с самими собой. Так что стоит начать говорить о ней, как тебя сразу же записывают в силы зла. Нет, лучше влачить жалкий образ жизни, мечтая о том, что после смерти ты обретёшь вечное счастье, чем наслаждаться, тем, что твориться здесь и сейчас.

– Интересная теория, – задумчиво заметил Комаров, подтянув к себе блюдо с жареным картофелем, – мне всегда казалось странным, что при всемогущем боге, какой-то сатана преспокойно устраивает свои козни и остаётся безнаказанным. А если представить, что бог создал вселенную для собственного развлечения, то неудивительно, что он постоянно вмешивается в роли этакого трикстера.

– Вот, кажется, ты понял истину! – заявил ему «скучающий бог».

– Да, да, – невозмутимо заметил тот, – когда вернусь назад, то расскажу о ней своему знакомому попу. Но лучше скажи вот что…. Если помощь каким-то твоим почитателям, вроде наших знакомых, или эти коварные планы, основанные на случайных действиях, ещё можно посчитать за вмешательство «мелкого божества», – он поднял пальцы и изобразил кавычки, – то, что насчёт наделения Даниила божественной силой? Это не нарушает твои правила?

– Конечно же, нет! Ты прав в том, что я часто выступаю в образе трикстера.