\

Забавно, что Аркадий Викторович заходил к нам довольно часто, но ни слова о новом жильце не сказал.

Я с чувством выполненного долга, а точнее, лёгкостью после сданных экзаменов, стал собираться на каникулы. Открыл морозильную камеру, где у нас хранилась рыба, и достал оттуда Морфа. Смахнул с него кусочки льда, и недовольный трактат с трудом открыл свой единственный глаз.

— Твоё заключение закончено, — сказал я.

— Так и дружи с тобой… Я к нему со всей душой, а он в морозилке на целый месяц закрывает! — злобно прорычал трактат.

— Ещё раз вздумаешь так шутить, я тебя на кладбище закопаю. На целый год, — усмехнулся я.

Хотя на самом деле нисколько не шутил.

Морф выпил столь много крови, чтобы накопить достаточно энергии на массовое проклятье. И я бы не был так категоричен, если бы его шутка прошла без последствий. А так половине преподавателей пришлось посещать лазарет, а вторая половина была опозорена перед студентами. И это накануне экзаменов.

Поэтому я не стал прощать хитрой книге такую выходку. Иначе, почувствовав безнаказанность, он бы в следующий раз выкинул что-нибудь похлеще. А так месяцок посидел в морозилке, остудил пыл.

И теперь миллион раз подумает, прежде чем меня злить.

— Ладно-ладно, я больше так не буду, — сдался Морф, театрально изображая жалобный тон.

— Ты не ребёнок, а коварный злобный маг, заключённый в книгу. Тебе меня не разжалобить.

— И откуда ты такой проницательный взялся? Вот прошлые мои владельцы были готовы на всё, лишь бы я им знания выдавал.

— Из моря вышел, — отшутился я. — Зато со мной не скучно.

— С этим не поспоришь. Поэтому я на тебя не в обиде. А куда мы отправимся?

Судя по голосу Морф и правда не таил обиду. Тем более, Маша вечно открывала морозилку и подбадривала его, пока я не видел. Сейчас тон трактата звучал заинтересованным. Словно Морф готов на любые приключения, лишь бы уже начать что-то делать.

— Сперва к Совиным. Я обещал княжича научить проклятьям, если помнишь. Потом у нас по расписанию новогодняя ярмарка, празднование с семьёй и пять свадеб.

— Пять? Надеюсь, не каждый день.

— Нет, через день.

Наш разговор прервал стук в дверь. Все собирались, в чём моим супругам помогали Миша и Маша, а мои пожитки уместились в одну спортивную сумку. Поэтому я пошёл открывать дверь, как самый свободный.

В коридоре стояло десять человек в форме слуг академии. С сумками и чемоданами, словно собирались переехать к нам.

— А вы к кому? — спросил я, осматриваясь.

А то вдруг рядом ходит бригадир, и это всего лишь мелкие неудобства для очередного ремонта. Или генеральной уборки, что в моей голове звучало более реалистично.

— К Акулину Сергею Александровичу, — ответил молодой парень.