\

И они не обязательно должны быть тёмными.

— То есть я смогу жить… Как все? — неверящим тоном спросила она.

Не могла поверить, что такое вообще возможно.

По щеке девушки покатилась слеза. А затем разбилась о пол мелким камнем.

— Сможешь. Так что, согласна? — спросил я, протягивая ей руку.

— Серёг, не совершай самую большую ошибку в твоей жизни, — вписался Морф.

— Книгам слово не давали, — буркнул я на него и вопросительно посмотрел на Медузу.

— Что я буду должна? Я прекрасно понимаю, что вы люди, ничего просто так не делаете.

— Всего лишь раз обратить камень плотью. Чтобы заключённая в нём душа смогла проснуться. Справишься?

На самом деле, я бы помог Медузе, даже если бы она не могла сделать того, что мы от неё хотели. Просто, потому что никто не заслужил такой участи. Тысячи лет в изгнании. Лишь за то, что она не такая, как все. Слишком опасная.

— Справлюсь, — кивнула Медуза и приняла мою руку.

— Тогда пошли к порталу.

И она пошла. Впервые за тысячи лет доверилась пришедшему сюда человеку и пошла.

Не стала просить подождать, пока она соберёт свои вещи. У неё не было ничего, кроме набедренной повязки.

Медуза шла уверенно. И ни разу не обернулась."

"Мы прошли в портал и вышли обратно в кабинете князя.

— Вау! — протянула Медуза и подошла к окну. — Почему всё такое белое?

— Это снег. Только не снимай очки. Пока мы не сделаем тебе специальные линзы, — предупредил я.

Порталист закрыла проход и вытаращенными глазами смотрела на Медузу. Князю это не понравилось, и он отпустил Татьяну.

— А можно мне выйти и потрогать его? — с детским задором спросила девушка, которую я ещё час назад считал мифическим существом.

— Можно, — ответил я и подмигнул князю.

Обратно к склепу шли медленно. Сперва Медуза аккуратно касалась босыми ногами белого покрывала. Я предложил ей одежду и обувь, но девушка отказалась. Сослалась на то, что давно мечтала о холоде.

Потом Медуза стала сжимать снег в руках. А через десять минут и вовсе упала в сугроб, чтобы нарисовать собой звезду.

Мы не торопили её, поэтому в склеп спустились лишь через полчаса.

— Это она? — спросила Медуза, указывая на статую Нерповой.

— Да, — кивнул я.

— Выйдите. Мне нужно будет снять защиту.

И мы оставили её в склепе за закрытой дверью. Началось нервное ожидание. Я-то думал, что по окончании Медуза постучится. Но вместо этого мы услышали душераздирающий крик.

Аркадий Викторович вздрогнул и поспешил открыть дверь.

Вместо статуи посреди склепа стояла княгиня, прикрывающаяся простыней. Очень даже живая. И громкая.

Медуза стояла в стороне, закрывая руками глаза. А на полу валялись разбитые очки.

— Вы кто такие? — проревела княгиня.

Видимо, сейчас продолжалась та истерика, что случилась с ней во время смерти.

— Настенька, это же я.