\

Теперь не было смысла сопротивляться.

* * *Смерть… Бесконечная смерть…

Вот во что превратилась эта ночь. И я ощущал каждую потерю нестерпимой болью в груди. Будто кто-то невидимый проникал в грудную клетку и сжимал сердце в кулак.

Но как бы ни хотелось упасть и кричать, что есть мочи. Я шёл дальше. Вместе с Николаем мы принимали одну атаку за другой. Он потерял одну оболочку, но нисколько об этом не жалел, ведь смог противостоять богу.

Зато я чувствовал опустошение, снова ступая по выжженной земле этого мира. Она вновь возвращалась к тому облику, который после себя оставил Тёмный бог.

А разве может Проклятый бог противостоять целой армии? У него попусту нет выбора, если он хочет сохранить хоть что-то.

А я хотел не только сохранить, но и остановить эту армию. Одного мира ей будет мало… Иначе бы я попусту эвакуировал всех. Но нет… Тогда бы я обрёл и лицевой мир на нечто подобное.

Да, магов там в сотню раз больше. Но есть и простолюдины без магического таланта. Сейчас идя по выжженной земле навстречу новому богу, я понимал, что империя бы не выдержала такого.

— Они вообще когда-нибудь закончатся? — спросила уставшим голосом оболочка Николая.

За время битвы каждая из них не раз развоплощалась, так что временами парень шёл рядом абсолютно голый. В эти моменты тело просто развеивалось, а на его месте осталась кучка одежды.

На голове у Николая сидел недовольный Майский Жук. Крайне ленивый питомец. Но вот выбрался посмотреть на схватку.

— Не знаю, — ответил я Николаю. — Должен быть конец. На всей изнанке не так много тварей, что смогли достичь уровня богов.

— Не так много богов. М-да. Звучит так себе, — прокомментировал Николай.

Я не стал отвечать. Потому что прямо передо мной, придавленное деревом, лежало тело Нурлана. А на груди его горевал тот самый тарантул. Проведя зрительный анализ, я понял, что юный некромант напрочь опустошил себя во время схватки. Ему тупо не хватило сил…

— Покойся с миром, — сказал я и наклонился, чтобы прикрыть его глаза.

— Мне жаль, — произнёс Николай.

— В прошлой жизни я уже раз потерял всех, кого любил. И нет ничего хуже, чем повторение этого ада…

— Ада… — повторил он, и в глазах появилось понимание. — Ты тоже не отсюда?

— Да. Но эти миры… И эти люди… Стали для меня всем. Я сам сдохну, но не позволю этой армии прорваться дальше, — процедил я, сжимая кулаки.

— Я помогу. Этот мир и для меня стал родным, — он положил руку мне на плечо.

А я благодарно кивнул. Не хотел уходить в эмоции, поэтому следующие минуты мы прошли молча.

Пока не наткнулись на новую угрозу. За прошедшие часы битвы все монстры успели выбраться из разрывов и теперь поджидали своих жертв.

Внезапно задрожала земля. Да так сильно, что мы еле устояли на ногах.

В десяти метрах от нас возникла трещина.