\

Кое-как я разлепил веки и увидел перед собой прыщавое лицо с длинным носом и выпученными от ужаса глазами.

— Хвала богам, ты жив! Убираемся, живо!

Он попытался поднять меня на ноги, но совершенно ватное тело не желало слушаться.

Где-то на грани слышимости бежал табун лошадей, приближаясь ко мне и грозя затоптать. Ах, нет, это несколько пар сапог поднимались по лестнице к тому месту, где мы находились.

Я шевельнул пальцами правой руки, и её тут же всю обожгло. Словно иголок навтыкали в каждую пору. Да что со мной происходит? Я взглянул на руку, но с ней всё оказалось в полном порядке, кроме самого главного. Это была не моя рука!

Так, стоп! Крупица осознания прорвала заслоны памяти и раскрылась ядовитым цветком другой реальности. К нам в гости нагрянула бабуля, род пал, и просто чудом отец успел отправить меня в другое тело.

Нет, в целом задача, конечно, выполнена, но в качестве побочного эффекта мы получили транзит в другой мир.

Я сфокусировал взгляд на левой руке, в её ладони было зажато что-то красное и приятное на ощупь. Я на автомате засунул вещь в карман брюк. Потом разберусь.

— Валим! Полицаи уже тут!

Шаги приблизились вплотную к тому помещению, где мы находились. Их дробный перестук застыл в нескольких метрах от нас.

— Именем императора, откройте! Полиция! — раздался приглушённый дверью рычащий бас.

— Звеняй, Державин, ты как хочешь, а я не могу подставляться, — губы прыщавого паренька превратились в едва заметную щель, и он исчез из моего поля зрения.

Кое-как, опираясь на непослушные руки, я приподнялся, подтянув под себя ноги. За спиной подвернулась какая-то опора, на которую я и облокотился.

Прямо передо мной располагалось зеркало в пол, в котором отразился молодой парень с тонкими чертами лица и тёмно-русыми волосами. Но не это привлекло моё внимание, а ярко-алые губы. Звиздец! Он, что, ещё и транс? Хотя стоп, отбой! Это оказалась не помада, а кровавая пена от внутреннего кровотечения. Вот уж не думал, что буду радоваться такому, а поди ж ты!

Чудненько! Меня закинуло в свежий труп, но я оставил Костлявую без сладкого!

Во мне было словно два человека. Один только что прибывший, а второй — уходящий. А вот мозг был только один. И работал он, честно говоря, из рук вон плохо. Так, словно мыслительные процессы ему вообще были чужды.

С этим предстояло разобраться чуть позже. Сейчас мне надо было понять, что предпринять для спасения. Барабанить в дверь и требовать её открыть перестали. Это означало одно.

Три. Два. Один.

Словно выбитая средневековым тараном, входная дверь слетела с петель и, кувыркаясь, приземлилась в метре от меня.

— Вижу одного, — сообщил кому-то бойкий баритон.

— Вяжи его, — ответил ему бас, скорее всего, тот же, что требовал открыть дверь.