Зодчий. Книга II

— Они не оставят этого просто так. На их месте я бы ударил первым и в ближайшее время. Сколько времени займёт возведение турелей?

— Если ставить их без боеприпасов, то быстро, — прикинул я.

— Боеприпасы есть, ваше благородие.

— Странное дело, боеприпасы есть, а турелей нет.

Снегов никак не прокомментировал мою иронию. Ну да, он ведь здесь даже без техники сидит, а я на больную мозоль наступаю. Снабженцы в армии — это совершенно особенный вид войск. И договориться с ними сложно.

— Хорошо, Станислав Сергеевич, я постараюсь что-нибудь придумать. Но завтра.

— Хотелось бы сегодня, — не успокоился витязь. — Исходя из зоны распространения Конструкта, мы уже…

— Завтра, ваша доблесть. По моим данным, господин Фурсов сейчас озабочен другими вещами, и совсем не собирает армию.

— Дружина барона Фурсова насчитывает семьдесят человек. В обороне мы уничтожим их без труда. Я переживаю за вмешательство графа Игнатьева. Размер войск его сиятельства превышает наш гарнизон в четыре раза. Указанные мною точки прекрасно перекрывают их возможности использовать технику, в разрезе сложного ландшафта это даст нам преимущество.

— Ваша доблесть, — я заглянул витязю в глаза. — Не сочтите за неуважение, однако вы всерьёз думаете, что граф атакует имперский гарнизон? С техникой? Вы ведь понимаете, что это смертный приговор для него, и бежать Игнатьеву после такого поступка будет некуда.

— Именно поэтому я и прошу срочно укрепить оборону. Граф Игнатьев может привести войска в качестве мести. Ему ведь нечего терять. Вы вскрыли его связь с Призывателем. Полагаю, именно для этих целей вам потребовалось столько времени, верно? У вас есть доказательства их участия!

— У вас же есть доказательства его участия?

Я только сейчас понял: витязь хочет, чтобы сюда ломанулись вездеходы Игнатьева, чтобы застучали «Чурилы», кроша наступающих. Чтобы он вместе со своими бойцами смог почувствовать ярость схватки и нести волю Императора, убивая тех, кто пошёл против Его Величества.

— Игнатьев не придёт. Он не самоубийца, — покачал головой я, разваливая мечты здоровяка. — Но две турели я поставлю. У Комаровки и у подворья. На холме нет. У меня другие планы.

— Хорошо, ваше благородие. Этого хватит. На первое время.

Я было повернулся, но витязь не успокоился.

— Простите, господин Зодчий, — шагнул он ко мне и чуть замялся. — Вы добыли доказательства, но почему вы отпустили свидетелей? Мы могли продержать их до того момента, как прибудет полиция и имперские дознаватели. Что, если они теперь скроются от правосудия? Полагаю, вы хотели проявить благородство и дать им попрощаться с близкими, но не слишком ли вы рисковали?

Вот сейчас его наивное лицо ему очень шло. Прямо подходило как нельзя кстати.

— Нет, ваша доблесть. У меня другие планы.