Алмазная императрица

Наверное, это от того, что вы ведьма – никаких ассоциаций с магами. А вот запоздало до меня докатила мысль, что вы и есть магичка. Просто… – я не закончила.

Старуха это сделала за меня:

– Просто не такая лощеная? Но суть-то от этого не меняется. Иные столичные маг-шелле до моего уровня мастерства не дотягивают, так-то!

Я восприняла ее признание не как пустое бахвальство, потому не сдержала любопытства:

– Тогда почему вы остаетесь здесь? Живете вот так просто и без изысков. Ведь сильный маг всегда себе работу найдет.

– Так я и нашла! – она подбородком указала на маленького зверолюдика. – Вернее, ты мне работу принесла. Помогать таким чистым душам – и есть мое благословение. А на испорченных страстями и мытарствами взрослых я уже нагляделась. Лет восемьсот прошло с тех пор, как вы мне все окончательно осточертели – со своим тщеславием, замашками, пустыми метаниями и глупостями. Вот и ты сделай одолжение доброй бабуле – заткнись.

Однако ж у меня непроизвольно вырвалось:

– Сколько?.. Вы здесь живете восемьсот лет?!

– Нет, конечно. Здесь – примерно полвека. И отсюда уйду, когда деревенские обнаглеют и очередью побегут ко мне со своими хворями. Таких мест на белом свете много, до конца моих дней точно хватит. Если заткнуться не можешь – пой. Ребенку плохо, а пока я готовлю заклятия, пусть он хотя бы на материной песне продержится.

– Так я же не мать… – я посмотрела на Сегора, который очень вяло шевелил здоровой ручкой.

Ведьма на меня рявкнула:

– Ты здесь видишь других кандидаток, идиотка? Пой, говорю. А коли сдохнет чадо во время твоего воя – на твою вину и запишу!

Я послушно подошла к углу кровати, села на пол, сжала рукой малюсенькую ножку и затянула колыбельную из любимых песен своей старой няньки. Кажется, ребенок даже не прислушивался, но я старалась как могла. И на самом деле вкладывала душу в простые строчки. Когда песня закончилась, а другой я не вспомнила, затянула молитву богине – и в какой-то момент на глаза навернулись слезы жалости. Ну не могут боги забрать ребенка к себе, если дали ему второй шанс, подослав меня. Хотя Сегор даже ручкой двигать перестал – затих с открытыми глазами в каком-то немыслимо страшном образе.

Зельта грубо пихнула меня в плечо, отодвигая, и теперь сама склонилась над младенцем. Она мазала ему губы травяной смесью, шептала заклинания, сжимала вывихнутое плечико, зачем-то ругалась на ребенка очень некрасивыми словами, а потом повторяла все это по кругу. Я отползла к углу комнаты, чтобы ей не мешать. Но монотонные речитативы убаюкивали хлеще усталости, потому я прикрыла глаза, подтянула колени к груди и позволила себе задремать. Да только сразу вслед за сладкой дремой провалилась в глубокий сон.

Проснулась уже засветло – и не сразу поняла, от чего именно.