5
0И как же хочется шагнуть, прижаться щекой к груди и ощутить на волосах жёсткую ладонь… но нельзя, нельзя, время утекает, сыплется, как песок сквозь пальцы, надо спешить, иначе окно возможностей закроется, оно уже закрывается, промедлишь немного — пропадёшь навсегда.
— Я бы оставил тебя здесь, — сказал сЧай. — Если бы знал, что это поможет…
— Не поможет, — тихо ответила Хрийз.
И всё-таки коснулся ладонью. Тепло по щеке, мучительный обжигающий жар, и наплевать бы на всё, прижаться бы, поцеловать, но секундное промедление, и миг ушёл. Больно, будто половину сердца сама себе отрезала тупым ножом.
— Мы вернёмся, — сказала Хрийз яростно. — Победим и вернёмся. Уничтожим гадину, и вернёмся!
— Хотел бы я в это верить, ваша светлость.
«Какая я вам светлость!» — поднялся в груди неслышимый крик, но вслух Хрийз лишь повторила уже сказанное:
— Мы победим. И вернёмся. Вот верьте, пожалуйста. Если вы верить не будете, кто будет?
— Магия удачи? — бледно усмехнулся сЧай.
Магией удачи называли детское убеждение в том, что если не веришь в плохое, то плохое с тобой не случится. Что-то в этом было, наверное. Потому что гиблое это дело, идти на бой, точно зная, что непременно проиграешь. Надо верить в победу, надо. Даже если расклад совсем не радостный. И если ты в мыслях своих уже сдался, то разве сможешь сражаться хотя бы даже в половину силы?…
— Да хоть бы и такая магия, — тихо ответила Хрийз. — Неважно. Мы ведь вернёмся…
— Обязательно, — сказал сЧай. — Непременно.
Он обнял её, и всё-таки она прижалась щекой к его груди, как и хотелось, но всего лишь на мгновение.
Не время для чувств.
Мила Трувчог провела по Грани. Хрийз не запомнила пути, может быть, и зря не запоминала, но её тогда это волновало мало. Алая Цитадель встала перед маленьким отрядом во всей своей грозной мощи. Чудовищная воронка, как чёрная дыра, поглощающая всё, попадавшее в её зону влияния.
На миг ударило паникой — ты, наивная, собралась сражаться вот с этим?! Возьми ноги в руки, княжна, и беги, покуда жива и способна соображать хоть что-то!
— Я тебя уничтожу, гадина! — Хрийз сама не заметила, как выкрикнула эти слова вслух. — Уничтожу! Слышишь?
Ответом ей была лишь страшная и безжалостная ухмылка тьмы.
Хрийз выдернуло из воспоминаний в последний миг. Мрак отхлынул от лица, собираясь в недовольную тень на подоконнике, где Хрийз недавно сидела сама.
— Тварь, — с искренней ненавистью прошипела девушка и крикнула в голос: — Проявись!
Приказ залил окно нестерпимым Светом, бросив на стены резкие тени. Тьма скорчилась, обретая зримый облик.
— Ты! — выдохнула Хрийз яростно. — Всё-таки ты.
Она узнала врага! Она слишком хорошо его знала.
На подоконнике, пойманный в ловушку Света, застыл без движения Олег.
Хрийз подошла ближе.
