5
0Чем больше Хрийз смотрела в него, тем больше видела деталей. Извивы и петли тьмы неприятно напоминали Алую Цитадель.
“Я ведь уничтожила ее, как и хотела. Мы уничтожили…”
Хрийз вспомнила разговор с маленькой неумершей до последнего слова так, будто разговор тот завершился только вот что.
Низкий давящий свод пещеры. Черная вода, неподвижно затаившаяся между каменными стенами. Звонкое кап-кап — вода сочится сверху, там, наверное, идет проливной дождь…
— Ты же понимаешь, Мила, что так дальше продолжаться нельзя? — спрашивала Хрийз. — Что надо меняться. Что пора пришла повзрослеть.
— Повзрослеть, — неживая девочка качала головой, пытаясь осознать услышанное. — А как это?
Хрийз растерялась от такого вопроса. Как это — взрослеть? Как будто она сама знала!
— Ну… ты могла бы спросить у отца…
Мила снова качнула головой:
— Я на Грани над ним старшая, так получилось. Я никогда не проявляла свою власть над ним. Никогда не показывала. Не приказывала как Старшая Младшему. А вот пришлось, потому что он хотел тебя убить, княжна. А тебя — сейчас! — убивать нельзя. Мир не простит.
— Он сказал, что мы уже умираем, — тихо ответила Хрийз. — Что нам уже ничто не поможет, кроме как милосердие проводника Стихии Смерти. Мила, это так?
— Отец не видит иного выхода. Но он есть! Вы, живые, вы можете выбирать и через свой выбор менять судьбы свои и всю реальность. Отец забывает об этом, его ведет Долг его сущности, и он уже не способен видеть так, как видел раньше.
— А ты — видишь, Мила?
Бледная улыбка без клыков, бездонный черный взгляд больших, по-детски круглых глаз.
— Не говори так! — вскрикнула Хрийз. — Не наговаривай на себя! Ты не безумна!
— Да ладно, — отмахнулась Мила. — Какая разница. Я привыкла.
Девочка пожала плечами, и вдруг спросила:
— А как ты сама взрослела, княжна?
— Подумай. Вспомни. Как?
— Я… я попала в ваш мир внезапно. Домашняя тихая девочка, — Хрийз сильно стиснула пальцы, не замечая, не чувствуя боли. — Мне было плохо, больно, одиноко. Я работала в Службе Уборки, потом на жемчужных плантациях, потом учиться в мореходку пошла. И как-то так со мной были рядом те, кто помогал… Даже старый Црнай научил… жизни. А потом прошла инициация. А потом и отец вон… решил уже, что хватит. Наверное. Не знаю… и ещё сЧай… и Гральнч… и учитель Несмеян… ну не знаю я, Мила! Может быть, спросишь у Ненаша? Или у Дахар. Они к тебе ближе.
— Я спрошу, — серьезно кивнула Мила. — Спрошу у всех. Потом, когда мы вернемся.
— Ты веришь, что мы вернемся?
Хрийз не верила. Она понимала отчетливо, что попытка обрушить Алую Цитадель скромными силами их небольшого — умирающего! — отряда это полет камикадзе в жерло действующего вулкана. Вулкан, может быть, и заткнется. Но камикадзе никто не спасет, на то он и камикадзе.
