Год полнолуний

Скорее всего, участковый размышлял о том, не стоит ли действительно сходить за «корочками», а потом провести процедуру проверки по всей форме, или…

Первый вариант Трофимова не устраивал в любом случае, поэтому он открыл дверцу и выбрался наружу:

— Отвернитесь, дайте одеться.

Сержант громко хмыкнул. Трофимов потянул было к себе с капота брюки, но тут лицо его разочарованно вытянулось:

— Ещё бы, — усмехнулся милиционер, — роса ночью выпала. Погода-то какая!

— От блин… — покачал головой Трофимов, давая сержанту время оценить своё интеллектуальное преимущество перед глупым приезжим — пусть хоть немного настроение себе поднимет.

Тут, совсем не к месту, в разговор встрял поп:

— Антихристы! Сатанисты проклятые! Кладбище осквернили!

— Что? — встрепенулся сержант.

— Она, она, — брызгал слюной батюшка, — я всё видел!

«До шести лет», — мысленно прикинул Трофимов и бросил на Синичку вопросительный взгляд. Девушка пожала плечами.

— Что скажешь, законник? — повеселел участковый и демонстративно положил руку на кобуру. Однако Трофимов готов был поспорить на две зарплаты, что пистолет милиционер носит с собой так же часто, как и документы.

— Могу я взглянуть на следы своего преступления?

— Пошли, — согласился сержант и посторонился, давая пройти. Про Синичку, сашиными стараниями, он уже забыл.

Деревенское кладбище — большой ровный прямоугольник — окружали высокие, вековые липы. Между белыми бетонными крестами, железными красными звёздами и серыми прямоугольными обелисками росли только редкие акации и низкий шиповник. Могилки чистенькие, ухоженные.

— Ну, и где? — опёрся на штакетник Трофимов.

Сержант бросил на погост беглый взгляд и повернулся к священнику:

— Да то, что нога сатаниста ступила на освящённую землю, есть осквернение некрополя и могил! — чуть ли не пропел служитель Божий.

— А-а, — облегчённо рассмеялся Саша, повернулся к сержанту и кивнул на священника: — Он у вас всегда такой?

— Ты должен заарестовать их, Стёпка! Обязательно должен, нехристей.

На счёт «Стёпки» попа явно бес за язык дёрнул — милиционер опять покраснел и негромко посоветовал:

— Шли бы вы в храм, батюшка! Прихожане, чай, заждались.

— Японский городовой, — хлопнул себя по лбу Трофимов, — права-то, кажись, в кармане! Намокли ведь!

Саша добежал до машины, обшарил карманы брюк, потом слазил в бардачек, достал водительское удостоверение, протянул догнавшему сержанту:

— Обошлось! Вот они, целенькие.

Участковый принялся внимательно читать документ, предъявленный-таки беспокойным «законником», а Трофимов, логично завершая картину безусловной «победы» власти над честным гражданином, сказал:

— Ты меня извини, сержант, что я тебе нагрубил с утра. Спросонок это.