Год полнолуний

Синичка порывисто обняла его, отпустила, взяла за руку. Они вошли в комнату. Саша заботливо усадил её в кресло:

— Я за шампанским схожу.

— Разве я тебе не нравлюсь?

— Тогда почему ты хочешь замутить свою голову? Посмотри лучше на платье! — она вскочила, прошлась по комнате, — Я его в твоём журнале увидела. Нравится?

— Там ещё другое было, с широкой юбкой, может лучше было его сделать?

— Ты же его видел! Похожее, но с широкой юбкой.

Можно подумать, Трофимов хоть раз заглядывал в этот дурацкий журнал мод!

— Сашок, но я хочу знать, в каком платье я тебе больше нравлюсь, в том или этом?

— Ты мне и без платья нравишься, — попытался отшутиться Трофимов.

— Да? — Синичка, кинув хитрый взгляд, подняла руки к затылку донёсся тихий щелчок, платье медленно стекло на пол, а девушка скромно потупила глазки и с наивностью в голосе спросила: — Так?

Трофимов подавился воздухом. На ней не было ничего! И она была потрясающе красива! Чуть тронутая загаром атласная кожа, высокие девичьи груди, ровный живот, стройные ножки. Между холмами грудей соблазнительно блеснул медальон.

— Ты простудишься! — лживо забеспокоился Трофимов, сдёрнул с кровати покрывало и откинул одеяло. — Забирайся скорее!

Синичка юркнула в постель и тут же требовательно пожаловалась:

— Сейчас будет тепло, — он быстро разделся и забрался к ней.

Саша так и не узнал, насколько на высоте оказался он в первую ночь. Ему было так хорошо, что всё просто вылетело из головы. Он не помнил, что делал, как, сколько времени прошло. Словно бомба взорвалась в голове в тот самый миг, как только он коснулся её тела, и волна наслаждения раскатилась, затмевая разум, выходя изо всех пор маленькими капельками. Потом Саша долго и неохотно приходил в себя, и когда стал воспринимать свои мысли, то поклялся, что в следующий раз сделает всё возможное, но ей будет так же прекрасно.

— Любимый мой, ты пришёл, — она гладила его по ногам, целовала лицо, шею, грудь, и шептала: — Ты со мной. Я ждала тебя тысячу лет, я уже не верила, что ты придёшь. Любимый мой, родной мой.

— Я люблю тебя, — шепнули его губы.

Она положила голову Саше на грудь, медленно водя рукой по его животу.

— Синичка, оставайся со мной…

— Я с тобой… — шепнула она.

— Нет, оставайся со мной навсегда.

— Я буду с тобой… Будут полнолуния. Будет Иван Купала. Мы будем вместе.

— Нет, не раз в месяц, а всегда, каждый день!

Она вздохнула, и он понял, что этого не получится.

— Ну почему? Тебе дед не разрешит? Или… Или ты замужем?

Она повернулась и прижала палец к его губам.

— Сашенька, любимый мой, я ничего не могу изменить. Не надо говорить про это. Лучше люби меня.

Синичка убрала палец с губ и стала целовать его глаза. Она была нежной и страстной, королевой и рабыней, женщиной и сказкой.

Наваждение оборвалось внезапно.