Государь (СИ)

Впрочем, он тут же прижал руку к груди и легонько поклонился, прекрасно зная, что это заметили и оценили.

— Это мы еще не сочли тех людишек, что ломают камень и тянут дороги уже у нас, в Литве. Так что и в следующем году мы продолжим торговать зерно, но будем… Скромнее в своих пожеланиях. Хотя серебра у нас изрядно прибыло. Не так ли?

На сей раз Волович кивнул куда как энергичнее: о да, потраченные на зерно монеты вернулись — и еще как! Мытные сборы, гербовый сбор за купчие, налоги с постоялых дворов, куча мелких и почти незаметных пошлин, плата за размен цехинов на мелкое ходовое серебро и медь… Впервые за долгое время состояние великокняжеской казны откровенно радовало ее хранителя.

— Благодарю, что пояснил свои замыслы, государь… И позволь удалиться: дела не ждут!

— Ступай с богом, Остафий.

Поднявшись на ноги, подскарбий поклонился вначале повелителю, затем его удивительно образованной сестре, невольно припомнив недавно прозвучавшие из ее нежных уст непонятные словеса. Среднедушевая норма, рацион, потребление… В каком только трактате царевна вычитала всю эту заумь? Подхватив пустую укладку, он с достоинством отправился на выход, привычно обогнув по широкой дуге пятнисто-дымчатого снежного барса — привольно разлегшегося прямо посреди Кабинета. Через пару минут, выискивая на страницах доклада нужные ей сведения, Евдокия как бы между делом заметила:

— Странно: вроде бы тревожится, что много зерна закупили, а у самого внутри сожаление и алчность — и только под самое завершение обрадовался.

Разбирая небольшую стопку свежих доносов на членов пан-Рады вообще, и своего секретаря князя Острожского в частности, Дмитрий слегка отстраненно пояснил:

— Ему зерноторговцы Амстердама, Любека и Антверпена сделали хорошее подношение. В расчете на закупки следующего года.

Звучно фыркнув и тем заставив своего ручного ирбиса Хвостика заинтересованно дернуть ухом, будущая правительница весьма нелестно подумала про одного из ближайших придворных любимого брата.

— Других у меня нет… И у тебя не будет.

Вздернув носик, юная девушка исключительно из чувства противоречия возразила:

— Это мы еще посмотрим!

— Блажен, кто верует…

Неизвестно, что бы ответила на это Дуня: помешало приближение знакомого Узора, истекающего сдерживаемой болью и сильным недовольством. Минута, и открывшаяся без предваряющего стука дверь пропустила к ним дворянку Гурееву и пару крупных псов — при виде коих дремавший на ковре ирбис тут же перетек в сидячее положение, и заинтересованно дернул кончиком длинного пушистого хвоста.