Государь (СИ)

Не обращая внимание на встретивший ее требовательный взгляд воеводы Хворостинина, поднесла к его губам малую скляницу с какой-то вонючей гадостью, и практически насильно влила неожиданно-приятное питье с тонким медвяным привкусом. Разглядывая в княжих очах видимое что-то ей одной, молодка уверенным голосом приказала чужому слуге:

— Томилка, сбегай-ка на кухню за жижкой от куриного супчика! Да много не бери, малой чашки хватит.

Верный холоп, поглядев на хозяина, торопливо закивал и убрался прочь: что же до молодой лекарки, то она бесцеремонно пощупала чужого мужа в добром десятке мест и напоследок распорядилась вывалить наружу язык. Довольно цокнув языком, сходила к столу, вернувшись к малой скляницей, из которой вытряхнула пилюлю подозрительного вида, с помощью которой и продолжила измываться над беспомощным Хворостининым. То есть сунула ее в рот и приказала ему — да-да, именно приказала! Медленно рассасывать под языком неведомую лекарскую пакость. Рассердившись на такое обхождение, Дмитрий Иванович хотел было просто выплюнуть пилюлю обратно в ее наглые зенки, однако же помедлил. Ибо легкий сумрак, царивший в палатке, ничуть не скрывал усталый взгляд лекарки и тени под ее глазами, заострившиеся скулы и прочие следы многодневного утомления. Догадаться о причинах, заставивших пригожее женское личико столь явно посереть и подурнеть, опытному воеводе было несложно: так что ничего выплевывать он не стал, а требовательно просипел:

Мимоходом задвинув под лежак стояшую на проходе нужную бадейку, служительница Аптекарского ровным голосом заверила:

После чего стремительно покинула палатку. Впрочем, довольно быстро на смену ей вернулся слуга, притащивший грубоватую и чуть подкопченую с одного бока деревяную пиалу с едва теплым подсоленым бульоном — который по своему целительному действию легко переплюнул оба принятых до этого лекарства. По крайней мере, Дмитрий Иванович ощутил достаточный прилив сил, чтобы потребовать отчета. Вернее, рассказа о том, как он оказался в таком неприятном и непонятном положении — и главное, почему не чувствует половины тела. И что за чертов хомут посадили на его шею! И вообще!!!

— Так это, князь-батюшка… Как ханские капыкулу[4]начали пробиваться мимо гуляй-города, ты конницу-то подсобрал, тишком из-за холма вывел и ударил им навстречь. Поначалу смял нечистую силу, а потом твоему Огоньку копием в шею вдарили… Он поначалу вскинулся на дыбы, а потом завалился оземь.

— И ты с ним, князь-батюшко. По всему видать, нога в стремени застряла!.. Послужильцы[5]твои разом поднажали на басурман и тебя отбили, но пока рубились, да из пистолей палили — изрядно по тебе потоптались.