Государь (СИ)

Большой разумник… И сыны его явно в отца уродились.

Дернув щекой, Иван Федорович едва заметно потемнел лицом и равнодушно поинтересовался:

— На пирке у государя, поди, и Петька Горбатый сидел?

— Снял с него, значит, опалу Димитрий…

— Так его о том Великий государь попросил. Как отцу отказать в такой малости?

Согласно вздохнув, князь все же переложил к себе на блюдо кусок пирога, раскрыл его и начал закидывать в рот аппетитно выглядящие кусочки рыбы.

— Поди, злорадствовал? Ведь посольство твое ему отдали. Тоже мне: еще молоко на губах толком не обсохло, а уже поди-ка ты: целое посольство доверили! Тфу!!!

— Нет, батюшка, даже не местничал. Его возле царевича Ивана посадили — Петька конечно дурак, но не настолько, чтобы при нем зубы скалить.

— Ну да, ну да… Меньшой Басманов по сию пору дома отлеживатся, дырку в плече заращивает.

Коротко хохотнув, старший Мстиславский наконец «заметил» очередной быстрый взгляд сына на рейнское, и плеснул ему немного в деревянный кубок. Отхлебнув, довольный Федор продолжил радовать-веселить родительское сердце:

— И посольство мое ему не досталось! Отправится морем с одним из государевых стряпчих в Гишпанию — поговорить о любви и мире меж нашими державами с кем-нибудь из королевских ближников. И договориться на будущее о прибытии настоящего Великого посольства. Ну, еще себя показать, да на других посмотреть…

От таких новостей у батюшки и впрямь захорошело настроение.

— Вот значит как? Благостно, как есть благостно… А стряпчий при нем, чтобы дури не натворил?

— Нет, тятя, тот будет с гишпанскими купцами дружбы и взаимной торговлишки искать. И речи держать перед Ме́стой[1]— это в Гишпании такое большое товарищество дворян, у которых большие стада овец. Попробует договориться, чтобы от них к нам шерсть овечью и шкуры, а мы за то всяким поделием из тульского железа и доброго уклада. Даже пару новых пушек и пищали на смотр с собой повезут!

— Ну… Тоже полезно, да.

Зажав бороду в кулаке, старый князь раздумчиво пробормотал:

— А ведь говорили мне что-то про купца Тимофейку Викеньтьева, что, дескать, товарищество для строительства мануфактур собирает и не по чину размахнулся — а оно вон как… Гм, может и нам войти в это дело казной?

Вдруг перекривившись ликом, Иван Федорович шумно вздохнул — да и сам приник к кубку с рейнским.

— Что такое, батюшка? Опять в поясницу вступило? Или нога заныла?

— Да какая нога, говорил же, Дивеева хорошо залечила… Про казну семейную вспомнил.

Пододвинув к себе блюдо с пирогами, молодой княжич выбрал наиболее достойный его рта кусок и переложил к себе:

— А что с ней не так? Вроде бы с ней все хорошо.

— Было хорошо.