Грешная девственница

Я не собиралась совать свой нос в чужие дела. Наверное, я открыла его инстинктивно.

– Странно, как это вы решились коснуться его, – удивился Эйвери и пожал плечами.

– Из-за пятен крови? Если бы Пирс раненым оказался в моих объятиях, кровь не смутила бы меня. – Лора снова взглянула на клочек бумаги, прячась от колючих и почему-то полных укора глаз мужа. – Наверное, Пирс хранил его у самого сердца.

– Пирс поступил странно, если учесть то, что вы написали.

– Я ничего не понимаю.

Почему в голосе Лоры звучала такая нерешительность – она ведь должна была точно помнить, что писала в своем последнем письме? Эйвери протянул руку, взял кусочек бумаги и уставился на него.

– Вот как я нашел вас и Алису, – рассеянно заговорил Эйвери, но его мысли были заняты этой головоломкой. – Такое имя, как у вас, встречается не часто.

Прочитать это письмо Эйвери было все равно что расшифровать закодированное послание, случайно попавшее ему в руки, пока он находился за рубежом. Отдельные слова и пробелы между ними остается лишь перетасовать и…

«Пробелы между словами». Боже, неужели собственная вина и горе так ослепили его, что надо винить еще кого-то?

– Прочтите то, что вы написали. – Эйвери придвинул бумажку к Лоре.

Лора уставилась на Эйвери, будто тот был пьян, но решила угодить ему. Она взяла клочок и положила ее перед собой. Читая, Лора водила закругленным ногтем по строчкам. Эйвери так и не понял, почему у нее дрожит голос – то ли от волнения, то ли потому, что она кое-что успела забыть.

Я написала лишь одну страницу. В начале письма я благодарила его за записку и выразила надежду, что он цел и невредим. – Голос Лоры угас.

– Значит, вы его действительно любили? – Эйвери так старался унять дрожь в своем голосе, что тот прозвучал жестче и резче, чем ему хотелось. Что он натворил? Внутреннее чутье должно было подсказать, что не следует спешить с выводами. Ему следовало поверить этой женщине. Предубеждение, чувство вины и страх. Какая ядовитая смесь.

– Да, разумеется. Я уже говорила о своих чувствах к нему. Если бы я не любила его, не решилась бы на близость. – Лора сжала руки в кулаки. – Простите, но то, что я любила Пирса, не означает, что я не могу быть вам верной женой.

– Я спрашивал не об этом. – «Черт, как же это трудно». – Я должен кое в чем признаться. – Эйвери с трудом встретил ее удивленный взгляд. – Обнаружив это письмо, я мог прочитать лишь отдельные слова, неприятные, злые слова. Все вместе они напоминали обличительную речь женщины, испытывающей горечь измены, женщины, которая обвиняет Пирса в том, что он бросил ее. Я подумал, что это были последние слова, которые он получил из Англии, что он умер, храня у сердца не послание любви, а гневную отповедь.

– «Трус… измен… не хочется… корить».