Грешная девственница

Все это казалось странным – Лора ведь думала, что они ничего не скрывают друг от друга. Как мало же она знала его.

– Да. Так вот, кузен поправился и спустя два дня должен был вернуться в Испанию следующим военным транспортом. Но он сообщил мне, что найдет какую-нибудь отговорку и задержится на некоторое время.

– Почему? – выдохнула Лора, хотя отлично знала причину такой задержки.

– Кузен связался с какой-то ветреной девицей и захотел остаться с ней. Я напомнил ему, что по условиям завещания отца он не имеет права жениться без согласия опекуна, пока ему не исполнится двадцать один год, что должно было случиться через полтора месяца. Я не дал ему своего согласия. Кузен заявил, что в таком случае у него снова начнется жар, после чего придется пропустить транспортное судно.

– Эта девица оказалась столь незавидной невестой? – спросила Лора. Благодаря какому-то чуду ей удалось подавить дрожь в голосе.

– Нет. – Эйвери снова пожал плечом. – Нет сомнений, она была из хорошей семьи и с приличным приданым. Однако она была слишком молода, да и он тоже. К тому же оба знали друг друга всего несколько недель.

«Пять недель. Четыре недели как любовники, и этого времени оказалось достаточно, чтобы сделать ребенка».

– Пирс ужасно волновался, твердил, что проболеет шесть лет, если понадобится. А полтора месяца, оставшиеся до совершеннолетия, для него сущий пустяк.

– Но он все же вернулся на службу.

Лора вцепилась в спинку ближайшего стула. Пирс уехал, оставив лишь короткую записку: «Я должен отправиться в Испанию. Сейчас мы не можем пожениться. Жди меня. Не знаю, сколько времени пройдет…» В то утро Лора сидела держа эту записку в руке. В то утро она поняла, что означает прекращение месячных, которые наступали с точностью часового механизма. Она забеременела, а любовник бросил ее.

– Кузен был романтиком. Наивным и бестолковым романтиком, – с горечью сказал Эйвери. – Он разбил сердце матери, поступив на военную службу, он принес присягу, а вообразив, будто влюбился, решил нарушить ее. Кузен соврал, чтобы остаться в Англии, притворился больным, тогда как его товарищи вернулись на поле боя. Я говорил ему, что поступать так бесчестно, что присяга офицера стоит выше любовной интрижки с девушкой, которая вполне может подождать его. А если не сможет, тогда ей не суждено стать женой солдата. Я спросил его, – твердым голосом продолжил Эйвери, – не отговорка ли все это и не испугался ли он вернуться в армию.

Лора села, ноги уже не держали ее.

– Вы назвали его трусом?

– Значит, он вернулся в Испанию, бросив девушку, и почти сразу же погиб?

– Да. – Это резкое слово прозвучало в теплом воздухе, пропитанном ароматами сада, точно выстрел.

Лоре однажды уже приходилось испытать горечь разочарования.