Японская война 1904. Книга вторая

К счастью, он знал, где полковник точно будет следующим вечером.

Вчера после небольшой полицейской операции мне пришлось выдержать серьезный разговор со своими офицерами. Сначала мы встретили вернувшихся Врангеля и фельдшера Короленко, а потом Шереметев, смущаясь и отводя взгляд, попросил меня заглянуть к ним на чай. Я сначала даже не понял, что праздник закончился, и все кроме усмехающегося Хорунженкова напряжены и чем-то недовольны. Думал, что-то серьезное, а мне почти полчаса весьма образно, но прямо высказывали, что не должно армейскому офицеру заниматься полицейской работой.

Некрасиво это, более того, осуждаемо, и как бы теперь не случилось, что другие части нам объявят бойкот.

— Я правильно понимаю, что лучше было бы даже не доложить о наших подозрениях, а вообще не лезть на поиски шпионов? — уточнил я.

— Вы сейчас утрируете, Вячеслав Григорьевич, — не согласился Шереметев. — Но таковы правила, и именно они помогают держать наше общество в равновесии.

— Пусть стреляют в Буденного, в вас, в меня, так?

— Да, так! — неожиданно зло ответил Шереметев.

— Надев форму, взяв оружие, мы приняли на себя и риски. Если же армия полезет во внутренние дела страны, если перенесет те методы, с которыми мы сражаемся на поле боя, на городские улицы, то что будет ждать Россию? Да, иногда нам хочется справедливости! Да, иногда кажется, что никто кроме нас! Но мы же все взрослые образованные люди и должны думать хотя бы на пару шагов вперед. Война и мир, помните? Это вроде бы и такие похожие, но совсем разные вещи.

— С другой стороны, — задумался вслух Мелехов. — Если эти самые гражданские сами начали боевые действия против армии, то почему бы и нам не ответить?

— А вы не забыли все самое главное? — Хорунженков не выдержал.

— Имеем право или не имеем — давайте оставим для Раскольникова. Тут вопрос в другом: мы на своей земле, а чужаки у нас в тылу решили провернуть свои дела. Чужаки, вот главное слово! Вот если это свои революционеры, тут сложнее. У них уже есть право так или иначе вмешиваться в дела России, хоть я и не одобряю некоторые методы.

Спор начал разгораться с новой силой, а я невольно думал о том, что ждет Россию в ближайшие годы.

Бесконечная волна терактов против консервативных дворян и чиновников — несколько тысяч смертей в год, по несколько взрывов в день, и это в мирное как будто бы время. Почему-то мне казалось, что с преданными офицерами и солдатами за спиной у меня получится сгладить углы и как-то изменить ситуацию. Но нет…

Шереметев, Мелехов, Хорунженков и другие — они спорили, они ругались, но ни один не думал о том, что сила может что-то решить.