Измены

Вообще, чувствую себя самым большим идиотом на свете: жена изменяет, а я вместо того, чтобы развестись, пытаюсь с ней помириться. Да, я во многом виноват перед ней, но это не дает ей никакого права творить сейчас весь тот ужас, который она творит.

До самого вечера я просто тупо хожу по улицам и соображаю, что делать дальше. На диалог она идти не хочет, а на все мои претензии отвечает «Подавай на развод».

Может, попробовать повлиять на нее через детей?

Точно. Срываюсь с места и бегу к метро. Еду на Цветной бульвар и покупаю там четыре билета в цирк. На следующий день ставлю Аню перед фактом, что в субботу мы всей семьей идем на представление.

— У меня уже есть планы на субботу, — холодно отвечает.

— Значит, отмени их.

— Хорошо, — пожимаю плечами. — Тогда я скажу детям, что ты не можешь уделить им время, потому что очень занята с любовником. И твоим родителям тоже это скажу, они наверняка спросят, почему я веду детей в цирк один.

Аня упирает руки в боки и прищуривает глаза. Весь ее вид выражает презрение и ненависть ко мне, а я снова борюсь с желанием приложить ее головой о стену.

Сука, а я ведь могу однажды и не выдержать, если она продолжит вытворять это.

— Ладно, — наконец, отвечает. Разворачивается, вешает на плечо сумочку, обувает туфли и уходит из квартиры, хлопнув дверью так, что она чуть ли не слетает с петель.

В пятницу после работы я еду к Аниным родителям за детьми. Андрей и Василиса несутся мне навстречу, как только я переступаю порог квартиры. Подхватываю сына и дочку на руки и целую в щеки.

— Папа, где ты так долго был? — спрашивает Вася.

— Немножко болел, но уже поправился.

Я прощаюсь с тещей и тестем и везу детей домой. Аня к нашему приезду приготовила ужин, и мы сидим на кухне вчетвером, как раньше, когда все еще было хорошо. Дети увлеченно рассказывают о поездке на море с бабушкой и дедушкой, потом восторгаются тем, что мы завтра пойдем в цирк.

Аня выглядит очень счастливой и радостной. То и дело тянется поцеловать детей и подкладывает им в тарелки еды. Гора медленно падает с моих плечей, и я расслабляюсь. Все хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Но как только дети ложатся спать, Аня возвращается в свое привычное состояние полного игнорирования меня. Делает лицо кирпичом и, даже не глядя на меня, принимается мыть посуду.

Я подхожу к ней сзади и обнимаю за плечи. Она тут же спешит сбросить с себя мои руки, но я только усиливаю захват.

— Не прикасайся ко мне, — шипит.

Я сжимаю ее еще сильнее.

— Ань, хватит, — тихо говорю. — У нас семья.

— Нет у нас никакой семьи. — Она все-таки сбрасывает с себя мои руки и резко разворачивается ко мне лицом. — Не смей больше прикасаться ко мне.

Желание придушить ее просыпается в груди яркой вспышкой. Сжимаю со всей силы кулаки так, что ногти впиваются в ладони.