Каждый час ранит, последний убивает

– Это точно! – соглашается Грег. – Я заметил, что, когда она идет, все парни шею сворачивают.

– Может, пока рано квартиру ей снимать. Может, пусть она еще у тебя поживет…

– Ладно, старик. Не уверен, что ей это понравится. Потому что ей хочется независимости, думаю.

– Что скажешь, то она и сделает, – отрезает Изри. – Я не хочу рисковать, понял?

– Есть! Передать ей что-нибудь?

– Как обычно, – отвечает Изри. – Что я ее люблю и все время о ней думаю… – А она просила что-нибудь мне передать?

Грег чуть медлит, и у Изри еще больше сжимается сердце.

– Конечно, – смущенно говорит Грег.

 – Просила передать привет.

Бесконечный коридор, мат, крики… За железными дверями – отчаявшиеся люди.

За моей спиной одна за другой закрываются двери. Я захожу в свою камеру и секунду смотрю на психа, с которым делю девять квадратных метров. Он пялится в стену, как будто собирается разрушить ее одним взглядом и выйти на свободу. Я вздыхаю и валюсь на нары.

После того как Грег ушел, у меня ком стоит в горле. Чем занимается Тама? Почему ее часто нет дома? Может быть, она нашла Тристана?

Я сжимаю кулаки и проклинаю себя за то, что не прикончил тогда этого чертового книжника.

Но сразу пытаюсь успокоиться. Я говорю себе, что Тама дважды спасла мне жизнь. Что я столько раз убеждался в ее любви. Она не может забыть меня так быстро. Изменить мне так скоро.

Но тогда где же она пропадает?

Мне хочется использовать моего сокамерника в качестве боксерской груши, чтобы выпустить пар. Но чем больше я смотрю на этого доходягу, тем больше его жалею.

Чтобы прийти в себя, я закуриваю и долго смотрю на маленькую фотографию Тамы, которую передал мне Тармони. И вдруг понимаю, как много места она занимает в моей жизни.

Я никогда не думал, что смогу так полюбить. Не знаю, сила это или слабость. Могу лишь сказать, что это произошло неосознанно.

И если Тама меня предаст, думаю, я способен на все.

Даже умереть от горя.

Девушка все смотрела на обложку книги. Та ей что-то напоминала, но название не говорило ничего. Она открыла книгу и перелистнула страницы.

Строки ничего не означали.

Слова не имели никакого смысла.

Если она когда-то и читала эту книгу, то забыла. Она в ярости захлопнула книгу и спрятала лицо в ладони.

Как можно помнить какую-то обложку, но забыть свое собственное имя? Мозг – все-таки о́рган очень загадочный.

Она подошла к окну и увидела, как Габриэль чистит щеткой одну из лошадей, великолепное животное. Он гладил ее по холке и что-то шептал.

Он умел быть деликатным, ласковым. Но мог и забить клюшкой для гольфа мужчину или перерезать горло женщине.

Этот человек оставался для нее загадкой. Сошел ли он с ума после смерти Ланы или всегда был таким? Поскольку он не хотел об этом говорить, ей приходилось самой выдвигать необоснованные гипотезы.