Каждый час ранит, последний убивает

 – Очень дорого!

Здоровой рукой он тащит меня по коридору и запихивает в шкаф.

– Клянусь, ты об этом пожалеешь! Нет, об этом пожалеет Из!

Он хлопает дверью, и я падаю на пол.

Я прячу лицо в ладони.

Господи, в чем я перед Тобой провинилась?

Я меряю шагами свои девять квадратных метров. Как дикое животное, бьюсь об стены. Меня раздирают ненависть и печаль, горькое чувство предательства.

Колочу матрас, стол, стулья. Мой сокамерник вжался в свою койку и в ужасе на меня смотрит, боится, что я вымещу свою ярость на нем.

Правильно делает, что боится.

Мне нужно кого-нибудь ударить, изуродовать, выпустить наружу свое страдание, которое мешает мне дышать.

Но бью я стену. Пока наконец мне на помощь не приходит боль.

Тогда я падаю на нары и накрываю голову подушкой.

Тама… Я должен увидеть твое лицо! Услышать, что ты все еще меня любишь. Любишь только меня. Что не можешь без меня жить.

Я должен знать, что ты меня ждешь, что я кому-то нужен.

Я должен знать, что что-то значу для тебя, что что-то для кого-то значу.

Ты должна мне сказать, что ты меня не предавала.

Ты не могла так со мной поступить! Только не ты, Тама…

Прошел час, я снова на ногах.

Моя правая рука вся в крови, я не могу пошевелить пальцами. И тогда я слышу какой-то шум. Он нарастает, приближается, распространяется по коридорам, будит камеру за камерой.

Я слышу голоса, звуки, шаги. Слышу боязливое перешептывание.

Что-то произошло. Но в тюрьме постоянно что-то происходит.

Я закуриваю и подхожу к окну. Я вижу, как на носилках выносят какого-то заключенного, он до подбородка накрыт белой простыней в пятнах крови. Он слишком далеко, я не могу различить его лица. Да и какая разница.

Его зарезали, он умрет.

Мне было шестнадцать, и я уже не знал, как жить дальше.

В школу я больше не ходил и проводил время на улице и в барах.

Мне было шестнадцать, и я уже совершил убийство.

Вернее, это была самозащита, ведь убивать Даркави я не планировал.

Я жил на деньги, которые просил у Межды, когда они у нее водились. С парой друзей, которых я после этого потерял из виду, мы грабили частные дома, или я угонял машины. Мы нашли мужика, который скупал краденые вещи, и хозяина гаража, который платил нам за тачки сущий бесценок.

Маленькие воришки с мелкой добычей.

Я был царьком-самозванцем, заблудшим ребенком.

Мне было шестнадцать, и я уже попробовал все существующие наркотики, но никак не мог забыть, что убил собственного отца.

Каждую ночь мне снилось, как я помогаю матери избавиться от тела.

Каждую ночь я умирал под градом его ударов.

Каждую ночь я плакал. И каждый день проклинал судьбу.

Мне было шестнадцать, и я стал алкоголиком, как Даркави.

Я пил, но не забывался, занимался любовью без любви, имел деньги, воруя их у других.

Пустое существование.

Так продолжалось до того дня, когда я встретил Маню.