Каждый час ранит, последний убивает

– Не понимаю, – признался Габриэль.

– Я… я была их рабыней. Занималась детьми, работой по дому, готовкой, стиркой. Я занималась всем…

– В восемь лет? – поперхнулся Габриэль.

Она кивнула и залпом выпила содержимое стакана. Она скривилась, потом ее передернуло.

Габриэль налил ей еще немного коньяка и закурил новую сигарету.

– Я жила у них несколько лет… Я… Я спала на полу, ела остатки их еды. Мне не разрешали выходить из дому, посещать школу.

Слова Тайри чрезвычайно поразили Габриэля.

– Ты не пробовала сбежать?

– У меня не было документов, мне сказали, что если полиция найдет меня, то меня непременно посадят в тюрьму.

И потом… куда я могла пойти?

Посреди ночи Изри открывает глаза. Все спокойно. И все же он испытывает странное чувство. Что-то не так.

Кто-то здесь есть, в воздухе витает чей-то запах, чувствуется напряжение.

Он нащупывает рукоятку своего пистолета, щелкает выключателем. Когда комната освещается, Изри начинает кричать.

У кровати стоит Даркави. У него лицо трупа с гнилой плотью. Беззубый рот улыбается.

– Я все еще здесь, Изри… Давай, убей меня. Давай же, сынок…

Изри хватает пистолет, рука дрожит.

Ему удается спустить курок, он разряжает весь магазин.

– Я все еще здесь, Изри… Давай, убей меня. Давай, сынок…

Они прижимаются друг к другу, опираясь о балку. Один жилет на двоих – лучше, чем ничего.

Ночь долгая, завтра будет ужасный день.

Но Тама не ожидала, что у нее окажется компания. Она не ожидала, что найдет хоть какое-то утешение в этом сарае.

За час она поведала юной незнакомке всю свою жизнь. Межда, Сефана, Шарандон, Вадим, Маргарита, Изри, Маню, тюрьма, Грег… Она не думала, что испытает такое облегчение, излив душу. Разделить эту ношу, встретить внимательную и участливую душу, она уже и не надеялась на это.

– Теперь ты, – шепчет Тама. – Расскажи мне…

Жуверия берет руку Тамы и крепко ее сжимает.

– Межда приехала за мной, когда мне исполнилось восемь лет. Судя по твоим словам, это случилось года за полтора до тебя… Моя история похожа на твою.

– Конечно, раз у нас один враг, – шепчет Тама.

Она говорит тихим голосом, словно Межда стоит по ту сторону двери этого проклятого сарая.

– Мои родители были очень бедными, – продолжает Жуверия. – В Марокко у меня остались два старших брата и младшая сестра.

Родители продали меня этой женщине. Мне сказали, что во Франции я смогу пойти в школу, что меня ждет лучшее будущее… Как же, ждет!

– Они в это верили, – с надеждой говорит Тама. – Убеждена, они думали, что делают правильный выбор для тебя.

– Может быть… Когда мы приехали в Париж, Межда держала меня у себя дома три дня. Я видела Изри. Я помню его…

Тама на секунду закрывает глаза.

– Но он был очень молод, ему было лет двенадцать. Потом она отвела меня в семью, которая жила в пригороде.