Каждый час ранит, последний убивает

Они поднялись по тропе, идущей вдоль пустых пастбищ и ржавой колючей проволоки. Затем вошли в лес, когда солнце скрылось за тяжелыми грозовыми облаками. Габриэль шагал быстро, его глаза были прикованы к земле.

До поляны с могилой они добрались за полчаса.

Габриэль положил Тайри возле вырытой им раньше могилы. Распахнул края одеяла, долго смотрел на нее, стоя на коленях на мокрой земле.

Даже обезображенная, она была красивой.

Он прикоснулся к ее лицу, закрыл веки.

Габриэль стоял рядом с телом девушки на коленях больше часа, он тихо плакал, тихо плакало небо.

Прежде чем накрыть Тайри простыней и опустить на дно ямы, он вложил ей в руку розу.

Рассыпал оставшуюся часть букета по ее телу, затем схватил лопату, которая торчала из седельной сумки.

Его возлюбленная незнакомка скрылась в черной земле.

Габриэль ничего не сказал. Потому что никакие слова не могли выразить того, что он чувствовал.

Габриэль не заготовил креста. Потому что Бога не существовало.

Существовали лишь подонки, убийцы и Спящие красавицы.

Изри понимал, что сильно рискует. Но ничего не мог с собой поделать.

Он проехал через Пон-де-Монвер и направился к Коль-дю-Сапе.

Он хотел увидеть Василу, которая по-прежнему не брала трубку. Может, просто телефон не работал.

Доехав до фермы Василы, он притормозил, но не остановился. Хотел увериться в отсутствии полицейской засады. Убедившись, что окрестности пустынны, он вернулся к ферме по грунтовой дороге, на которой всегда было мало машин. Припарковался за бабушкиным домом, оставил пистолет в бардачке.

Обойдя дом, он резко остановился. С дороги ему не было видно, но перед домом стояла машина, и человек в рабочем комбинезоне выносил из небольшой пристройки разные вещи.

Изри хотел было сразу вернуться, но не успел.

Незнакомец уже направлялся к нему.

– Я… я пришел повидать Василу, – просто ответил Изри.

Мужчина, казалось, был очень смущен.

– А вы кто? – спросил Изри.

– Пьер Жак, – сказал он, протягивая сильную мозолистую руку. – Хозяин дома, в котором жила ваша бабушка.

– «Жила»? – повторил Изри. – А что, она здесь больше не живет?

– Васила… умерла. Неделю назад.

Эта новость ошеломила Изри. Он продолжал стоять на ногах, но в душе в тот же миг образовалась пустота.

Он прислонился к стене дома и закрыл глаза.

– Мне очень жаль. Почему вам никто не сообщил?

– Я… Меня не было во Франции, – сказал он. – Последние несколько месяцев я провел за границей… Со мной не могли связаться.

– Вы Изри, сын Межды?

– Васила много рассказывала мне о вас, – продолжал Пьер. – Она очень вас любила.

Сердце Изри раскололось, и его затопила волна боли.

– Она умерла здесь? – спросил он хрипло, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать.

– Нет, в больнице в Менде… она пролежала там больше месяца.