Куколка последней надежды

Он чувствовал, что будут еще гости, и решил им не мешать.

— Я приехала посмотреть, как ты умрешь, — ровным голосом ответила женщина.

— Мехраб, Артем, Екатерина Федоровна… — Кабаридзе закусил губу. — За ними — ты. Но я все равно не понимаю! Это невозможно! Старуха никогда бы не…

— Реваз, — тихо спросила Олеся, — помнишь Колю? Нашего Колю?

Профессор вздрогнул.

— Коля? При чем здесь Коля? Он умер. Это было давно. Ты, сумасшедшая тварь, это было давно! Десять лет назад!

— Семь, — женщина покачнулась, словно от удара, а ее голос стал колючим и жестким. — Коля умер семь лет назад. В этом сентябре мой сын мог бы пойти в школу.

— Он умер. Лучшие Целители братства пытались помочь ему, но…

— Но ты уже тогда умел делать Куколок Последней Надежды.

Глаза Кабаридзе расширились:

— Так вот в чем дело.

— В этом, — отрубила Олеся. — Ты мог его спасти.

Когда профессор открыл дверь, Артем обратил внимание на то, как плохо он выглядит. Но последние слова Олеси добавили ему не менее двадцати лет, раздавили окончательно.

— Замолчи! — Кабаридзе закрыл лицо дрожащими руками. — Замолчи!!

— Ты позволил умереть нашему сыну. Я… я не могу этого понять, Реваз! Почему? Ты мог его спасти!

— Я Целитель, Олеся, — простонал профессор. — Черт тебя подери, психопатка, я ведь Целитель! Чью жизнь я должен был отнять?

— Ты прекрасно знаешь, что я бы согласилась умереть ради него, — прошептала женщина.

— Но ты все равно убил меня, Реваз, все равно. Только более изощренно. Или… или этого ты и добивался? — Олеся криво улыбнулась. — Скажи мне правду, Реваз, почему ты убил нашего сына? Даже если ты его не любил…

— А как я мог его любить?! — взорвался Кабаридзе. — Как? Ты помнишь, как ты вела себя? Я даже не уверен, что это был мой ребенок!

— Это был твой сын, Реваз.

Но профессор не услышал женщину.

— Твои статьи, твои исследования, твои конференции и твои поклонники! Ты неделями не бывала дома!

— Я была верна тебе…

— Все вокруг говорили только о тебе! «Вы читали последний доклад доктора Старостиной?» «У вас замечательная жена!»

«Зависть и ревность. — Артем покачал головой. — Зависть и ревность, хороший повод для строгого соблюдения правил Целителей. Лучший повод».

— А потом ты меня бросил.

— Ты даже не позвонил…

— Мне тоже. — Голос Олеси окреп. — Но я справилась. Я свыклась с мыслью, что лучшие врачи на Земле могут оказаться бессильны. Что все мои звания, статьи, кафедры, исследования, все, что я делала и чем гордилась, все это неспособно помочь выжить маленькому ребенку. МОЕМУ маленькому ребенку. Я справилась, Реваз, я справилась… Но будь я проклята, если смогу передать охватившее меня отчаяние, когда я узнала, что ты поставил на поток производство Куколок.

Но голос женщины совершенно заглушил растерянную фразу профессора.