Лесной князь

 – И к тому же морозы стоят лютые теперь, да и тропу занесло. И на подстилке этой, Вы замерзните насмерть. А идти мне придется почти три дня и в лесу ночевать. Вы не выдержите такого.

Катюша долго молчала, инстинктивно чувствуя, что он чего-то не договаривает или просто пытается ей внушить, что ей никак не выбраться из его логова. Это совсем не нравилось ей и вызывало в ее мыслях неприятные думы о том, что он специально делает все, чтобы не отпускать ее отсюда. И оттого она тихо напряженно сказала:

– Мне отчего-то кажется Иван Алексеевич, что Вы ищете предлог, чтобы я осталась здесь.

Он упер на нее темный горящий взор и лишь через минуту с вызовом произнес:

– А если и вправду ищу?

– Я уже поняла это! – пролепетала девушка, поджав губки. И видя, что теперь он начал играть в открытую, она нервно сказала. – И знаете, что я Вам скажу… знаете? – она замялась и, сглотнув комок в горле, выпалила. – Вы должны помочь мне выбраться из леса! Должны!

– Должен? С чего бы это?! – ехидно заметил он, оскалившись не по-доброму. – У меня совершенно нет желания в такой лютый мороз отправляться куда-то, да еще за сорок верст. Еды на зимовье у меня хватит на нас обоих. К тому же я охочусь постоянно. А вот весной может быть, когда снег сойдет, да и Вы поправитесь…

– Как весной? – опешила вконец Катюша.

– Вот именно! До весны даже не заикайтесь о том, – закончил он властно. Проворно встав из-за стола, Иван быстро отвернулся и отошел от девушки, видимо намереваясь закончить этот важный для нее разговор.

– Вы не имеете права удерживать меня здесь! – возмутилась в сердцах Катюша, нервно смотря в его широкую спину, и ощущая, что от негодования у нее дико стучит сердце. – Иначе я … я, – она замялась, подбирая в своей головке слова, и нервно кусая губы, понимая, что не может даже заставить его сделать, как ей надобно. Ибо теперь, беспомощная, с больными ногами, она полностью была в его власти, и он видимо решил бессовестно воспользоваться этим ее немощным положением. Иван резко обернулся к ней и в три прыжка вновь приблизился к девушке и угрожающе склонился над ней.

– И что же Вы сделаете, Катерина Васильевна? Закричите? Заплачете? Что еще? – с вызовом и какой-то издевкой прохрипел он ей прямо в лицо.

Катюша уже намеревалась достойно ответить этому наглецу, но видя нескрываемую угрозу и жесткость в его темно-зеленых опасных глазах, уже через миг замерла, все же не решившись более спорить с ним.

– С Вами совсем невозможно говорить, Иван Алексеевич, – обиженно пролепетала она.

– А Вы и не говорите, – задиристо заметил он. – Когда Вы молчите, Вы мне больше нравитесь…

Катюша замолчав, поджала губки и опустила взор в свою тарелку. На ее глазах навернулись слезы.