6
0– Любшина, Света?! Черт, и ты жива?! Вас же в Кирсанове в Книгу Памяти… большими буквами… Живые, оба!!! – он сгреб смеющихся молодых людей за плечи и прижал к себе.
– А меня не обнимете? – весело спросил тоже рослый, хотя и худенький парнишка лет пятнадцати-шестнадцати, русый, с дерзкими серыми глазами. – Хотя вы меня и видели-то пару раз…
– Тебя-то я сразу узнал, разведка! – весело выкрикнул Верещагин, подгребая и его – смеющегося – к себе. – Верста, а тощий… уххх, Сережка!!!
– А у тебя? – спросил Ларионов, подождав, пока Верещагин отцепится от его семьи – не раньше, чем тот поцеловал руки улыбающейся женщине и довольно нахально выглядевшей девчонке. – Все один?
Верещагин хотел что-то сказать, но явно передумал и, глядя за плечо Ларионова, с улыбкой покачал головой:
– А вот и не один. Вон они, мои, идут. Я их тут ждал.
По набережной шла высокая женщина, катившая перед собой двойной велосипед (еще довоенной «постройки») – но на нем восседала одна единица ребенка. Вторая – копия первой – величаво плыла на плечах парнишки лет шестнадцати. Все четверо издалека замахали поднявшему руку Верещагину. А тот, не опуская ее, пояснил:
– Мальчишкам по два, близняшки – Владислав и Ярослав. Старшему, Димке, тоже шестнадцать, как вашему среднему… – он подмигнул Сережке. – И он тоже приемный. Есть еще один приемыш, кстати – и, кстати, тоже Владька, хотя он Владимир – но он сейчас в армии… Эй! Давайте сюда, начинаем дружить семьями!
Шествие получилось внушительным.
Впереди, как и положено, шли главы семейств, ведя неспешную беседу о политике и военном деле. Краем уха Верещагин слышал, как идущие следом Сережка и Димка переговариваются – коротко, скрывая обычное для их возраста смущение первого знакомства – шестнадцатилетние ветераны…
– А я сперва в пионерах был, потом в дружине у Олега… Ты не тот Сережка, который «Вихрь»?
– Сестра у тебя симпатичная…
– Катька, что ли?! Да ну!..
Женщины шли следом. Катька охотно везла велосипед с близнецами, задавая им нелепые и оскорбительные вопросы типа: «А в кого у нас такие глазки?.. А кто нам такую курточку купил?.. Ой, какие у нас зубики!..» Владислав и Ярослав гордо молчали – в их двухлетних душах уже давно подспудно вызревало убеждение, что «Все бабы – низший сорт!», а мир принадлежит мужчинам, пусть еще и не взрослым. Елена и Светлана тоже, как и мужья, вели негромкий разговор, но на куда более мирные темы. Юрка и Светка-младшая замыкали процессию, но явно не считали себя обойденными вниманием – им вполне хватало своей компании.
А город вокруг готовился к празднику. Все больше и больше встречалось людей – нарядно одетых, поодиночке, парами, компаниями. То тут, то там слышалась музыка и обрывки речей и лозунгов из репродукторов.
