Обрученные луной

Так вот что вонзалось в ее тело прошлый раз?! Эта немыслимая боль, когда казалось, что в нее ударила молния… От простого укола иголкой такого быть не может! А теперь… это все вместо нее будет переживать Волк?! И не один раз, а столько, сколько понадобится?! А вдруг он откажется?! Вот испытает это разок и скажет, что лучше пусть его казнят — это хотя бы быстро…

Глупый страх ворочался внутри, и Лестане было смертельно стыдно, что она думает о подобных гадостях. А должна быть благодарной!

Хольм повернулся и посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, от которого Лестане захотелось спрятаться под одеяло.

— Доброе утро, — уронил он и отвел взгляд.

Лестана сразу задышала свободнее.

— И тебе… — пискнула она, с отвращением услышав, как дрогнул голос. — Ты… правда согласен?

— Конечно! — Волк снова глянул на нее с явным удивлением. — Как иначе?

«Как угодно, — могла бы сказать Лестана, если бы слова пробились через поднявшуюся откуда-то изнутри горечь. — Как Ивар, например. Он взял и отказался. И правильно сделал, потому что я сама должна была ответить за свой проступок. Нечестно перекладывать это на другого! И ладно бы Волк был виноват, но… я ведь сама все больше в этом сомневаюсь. Жестокий и подлый убийца не может вести себя так… как он ведет! Ох, я уже ничего не понимаю! Пожалуйста, пусть это все поскорее закончится? Я смогу ходить, а он… уедет домой и перестанет смотреть на меня вот так! Словно я — это прежняя я, красивая, гордая, отважная… Настоящая наследница клана, а не дурная девчонка, еще и бесполезная теперь! Семье от меня одни неприятности…»

— Ну, хватит разговоров, — прервала ее размышления Аренея. — Хольмгард! Ложись вот сюда и держись руками за края кровати. Рассимор, может, его все-таки привязать? — обратилась она к отцу Лестаны. — Вдруг дернется?

— Не дернусь, — буркнул Волк и покосился на иглу, которую целительница так и держала в руках. — Подумаешь — иголка!

«Ты не представляешь, какая это боль, — мысленно ответила ему Лестана. — Просто не представляешь… Если после ритуала ты откажешься от следующего, я… сама попрошу отца, чтобы он тебя отпустил. Никто не должен терпеть такое против воли!»

— Ну, поглядим, — хмыкнула Аренея и подала Рассимору чашку, которую держала в другой руке, кивнув на Лестану. — Станет совсем худо — ори, это можно. Только перекинуться не вздумай, что я с тобой, мохнатым, делать буду?

— Понял, — кивнул Хольм и откинулся на высокое изголовье кровати.

Повернул голову и посмотрел на Лестану, которая послушно пила горькое снадобье из рук отца.