Одна минута и вся жизнь

Эти три последних года были такими счастливыми! Уехать сюда, подальше от матери, жить, как нравится, а иногда можно представить, что все они — большая семья и тетя Катя и дядя Слава — их общие родители. А теперь Данка уезжает. И все вдребезги. Потому что это она, странная и чудаковатая Данка, объединяла их всех и тянула за собой наверх. Таня вдруг четко осознала, что, не будь Даны, ее ждала бы точно такая же судьба, как у матери.

— Не плачь, Танька. Мне тоже плакать хочется. — Дана прикусила губу, но это почти не помогает. — Папа сказал, что для всех будет работа, а если есть желание — то и учеба.

— Не, я учиться больше не хочу. — Цыба лениво потягивается. — Да мне и не надо, пойду работать, там видно будет.

— Точно. — Виталька вздыхает. — Сейчас много способов пробиться, только не ленись.

Вадика Цыбина не взяли в армию. Он так сумел «закосить», что его признали непригодным и выдали белый билет. Злые языки судачили, что Цыбе, дескать, и «косить» не надо, и так дурак дураком, но такие разговоры велись шепотом и с оглядкой, потому что его побаивались. Он был, в общем, вполне мирным человеком, но злить его опасались.

Вредно для здоровья.

— Ну, чего носы повесили? — Вячеслав Петрович ворошит Виталькины волосы. — Ничего, ребята, все будет нормально. Дана ведь не на Марс улетает. Да и вы у нас в доме по-прежнему желанные гости.

— Мы уезжаем, ужин в холодильнике.

— Катя, в этой комнате трое поваров. — Вячеслав Петрович смеется.

— Ой, и правда. Дана, угощай ребят. До встречи, ведите себя хорошо.

Хлопнула входная дверь, во дворе завелась машина.

— Куда это они? — Цыба выглядывает в окно.

— Да в Питер же! Папа любит ездить ночью. У него там дела, а мама квартиру посмотрит.

Послезавтра назад. Переночуете у меня? Только, чур, готовить я не буду.

— И не мечтай. Тебе придется учиться готовить. В Питере мамы не будет, что тогда станешь делать? — Таня настроена решительно. — Виталька, скажи!

— Точно. Курс молодого бойца ты у нас пройдешь, не сомневайся. Пошли разогреем ужин.

Дана поплелась за Виталькой на кухню. Мама не учила ее готовить, а Дане и не хотелось. Зачем? Но она понимала, что это нужно. Ладно, пускай. Все равно ничего уже не будет по-прежнему. А как будет? Интересно. Но уже без ребят, они останутся здесь.

И Дане стало тоскливо.

— Не надо, Виталик… Не надо. Чего уж теперь.

— Данка! Я люблю тебя.

Она утыкается в его плечо. Она всегда это знала и принимала как нечто само собой разумеющееся. Виталька постоянно был рядом. Он никуда не мог исчезнуть из ее жизни. От него пахло сигаретами и одеколоном, а его губы были такие горячие и настойчивые. Он впервые поцеловал Дану, и она с удивлением осознала, что это ей нравится. Только… нет, все равно нравится.

— Виталька, ты с ума сошел!

— Я знаю. Я люблю тебя.