Пленник ее сердца

 – Можете сколько угодно оказывать ему благосклонность, но замуж он вас все равно не возьмет.

– Что заставляет вас думать, что я кому бы то ни было оказываю благосклонность?

– Прошу прощения, мисс Симмз, – натянуто произнес Делакур. – Я не хотел вас обидеть и ни на что не намекал.

Лжец. Он сказал именно то, что имел в виду, словно видел ее насквозь: ничего не зная о ее прошлом, ее семье, Делакур сразу понял, что она как раз из таких девушек.

И что самое неприятное, в определенном смысле он был прав. В юности Полина и вправду оказывала благосклонность не тем, кому следовало бы, но Грифф об этом знал и ни разу не дал ей почувствовать, что это умаляет ее в его глазах.

Полина озиралась по сторонам: ей отчаянно хотелось как можно скорее покончить со всем этим и вернуться к Гриффу.

А вот и вожделенная чаша – громадный сосуд в форме раскрытой клешни. Как только они продвинутся к дальнему концу танцевальной площадки, она скажет лорду Делакуру, что ей хочется пить. Они вместе подойдут к чаше, он нагнется, чтобы зачерпнуть пунш… И тогда останется только хорошенько его подтолкнуть – и все, дело в шляпе.

– Лорд Делакур, я не представляю опасности для вашего друга.

– Я хотел бы вам поверить, мисс Симмз. – Взгляд Делакура устремился куда-то повыше ее плеча. – Если только Халфорд не собирается опровергнуть ваши слова.

– Хватит. – Грифф взялся словно из ниоткуда, заставив их остановиться посреди танца. – Дальше поведу я.

Делакур не хотел ее отпускать.

– Да брось, Халфорд. Дай нам дотанцевать. Мы, между прочим, беседуем.

Грифф схватил друга за лацкан, оттащил от Полины и, понизив голос до грозного шепота, похожего на рычание, заявил:

Делакур поднял руки.

С легким поклоном, бросив на Полину опасливый взгляд, он исчез.

Грифф повел ее в танце дальше, а Полина смотрела на него своими огромными от удивления глазами.

– Зачем вы вмешались? Еще немного, и я окунула бы его в чашу с пуншем. Вы помешали мне выполнить мою работу.

Гриффин безразлично пожал плечами.

– Я решил, что совершенно не готов смотреть, как вы тоже нырнете в пунш. Жаль портить столь прекрасный наряд – ведь в него вложено столько труда. И пунш тоже жалко. Это уже не говоря о том, что с реки веет прохладой. Не хватало еще, чтобы вы простудились.

Он волнуется о ее здоровье?

– Вы ведь понимаете, – прошептала Полина, – что для выполнения условий нашего договора все равно придется сотворить что-нибудь этакое. И вы должны мне это позволить.

– Ладно, но не этим вечером. Сегодня я буду вас оберегать и не дам упасть. – Он наклонился и шепнул ей на ухо: – Я вижу, вы расстроены, Полина?

Сердце ее сделало кульбит. Уже одно то, что он издали заметил ее состояние и не счел за труд немедленно прийти на выручку, согревало душу.