Пленник ее сердца

Вместо них Полина слышала стоны, когда он ласкал ее отвердевший сосок, больше похожие на урчание, и в них было больше восхищения, чем в любом из самых лестных эпитетов. Он остался доволен увиденным – в этом не было сомнений. И этот первобытный рык вызвал в ней столь же бурный, сколь и первобытный отклик – тихий стон, похожий на вздох облегчения.

– Все, как я запомнил, – пробормотал Гриффин, – и даже лучше. Я с трудом удержался в ту ночь, и с тех пор нет мне покоя.

– Но я похожа на мальчишку-подростка, – страдая от неловкости и пытаясь замаскировать ее смешком, сказала Полина.

– Чушь. Я сам был подростком. И, уверяю вас, у меня не было таких соблазнительных грудок.

Свои слова Гриффин сопровождал ласками: описывая круги вокруг сосков, перекатывая набухшие бутончики между пальцами.

– Так вы из тех немногих… кому нравятся женщины с маленькой грудью? – едва не задыхаясь, спросила Полина.

Подружки, которых природа наградила щедрее, желая ее утешить, говорили, что такие и вправду существуют в природе, но в представлении Полины эти мифические мужчины жили скорее в сказках и преданиях, как, скажем, эльфы или драконы.

– Я никогда не приветствовал однообразие, – целуя ее грудь, лаская живот и бедра, – ответил Гриффин. – Это все равно что в клубе каждый вечер садиться за один и тот же стол и заказывать на ужин одно и то же блюдо. Я знаю таких приверженцев раз и навсегда установленного, но взгляды их не разделяю: никакой радости в жизни.

Когда он взял сосок в рот и обвел языком, Полина не смогла с собой совладать и стон наслаждения сорвался с ее губ. Что же касается его речей, то как на них реагировать, она не знала, ведь возможностей «разнообразить» свою жизнь у герцога предостаточно. После того как она вернется в Спиндл-Коув, он, возможно, найдет себе грудастую светловолосую красотку.

Грифф, словно почувствовав, что обескуражил ее своим заявлением, сменил тактику:

– Вы очень привлекательны, о чем наверняка и сами знаете. Верно? Вы мне не верите, потому что не видели себя.

– В том-то все и дело, что видела, – с горечью проговорила Полина.

Грифф покачал головой.

– Нет, не в зеркале: знаю я эти зеркала – они заодно с торговцами косметикой лгут. Переводя взгляд с одного воображаемого недостатка на другой, женщина вскоре перестает видеть что-либо иное, кроме множества несовершенств. А вот если бы вы могли выйти из собственного тела, одолжить – пусть на мгновение – у меня глаза, то увидели бы красоту и только красоту. Клянусь всеми семью герцогами Халфордами, что были до меня.

Полина ответила, хотя и не сразу:

– Ну что ж, я видела их портреты: должна признаться, что и впрямь симпатичнее их.