Пленник ее сердца

И сколько им еще осталось? Всего ничего…

И тогда, словно наглядно демонстрируя быстротечность времени, о которой только что подумала Полина, раздался бой часов, лежавших на приставном столике. Вспомнилось, что она уже видела их в библиотеке, в разобранном состоянии.

– Так вы все-таки их починили…

Он чуть прихватил губами мочку ее уха.

Из маленького окошка появились крохотные фигурки: солдат и барышня. Передвигаясь отрывисто, толчками, они поклонились друг другу, встали в исходную позицию для вальса и, сделав всего три оборота, с поклоном вернулись в свой часовой домик.

– О, какая прелесть!

– Мне тоже нравилось смотреть на них, когда я был мальчиком.

Полина почувствовала нотки меланхолии в его голосе. Не надо быть слишком проницательной, чтобы догадаться, о чем он подумал. Видимо, он раньше мечтал, чтобы и его отпрыск, однажды увидев маленькое представление, почувствовал его магию, а теперь, убедив себя в том, что у него не будет потомства, грустил о несбывшейся мечте.

Полина обняла его за талию и положила голову на плечо, слушая, как бой часов перекликается со стуком его сердца.

– Я думаю подарить их воспитательному дому. Может, повеселят детишек, попавших в лазарет.

– Непременно повеселят.

– Ну что же, попрошу мать, чтобы взяла их с собой, когда поедет туда в следующий раз.

Полина поерзала у него на коленях и сказала:

– У меня есть мысль получше.

Возможно, сама идея и принадлежала Полине, но ее осуществление полностью взял на себя Гриффин, решив отказаться от традиционного обхода помещений воспитательного дома, который справедливо считал напрасной тратой времени.

Не стал он и предупреждать о своем приезде, устроив тем самым приятный сюрприз для воспитанников и неприятный – для их воспитателей. Приехал герцог к детям не с пустыми руками. Сладости, апельсины, искусно связанные теплые вещи и, по настоянию Полины, детские книги заняли несколько карет. Потребовалась целая армия слуг, чтобы выгрузить все это и занести во двор.

Переполошились все: и воспитанники, и работники. Кислые мины воспитателей сделались еще кислее, но выдворить герцога с его свитой они не могли, не рискуя лишиться щедрых дотаций.

Хорошо все-таки быть герцогом.

Как только детей собрали во дворе, Гриффин выкрикнул:

– Где Хьюберт Террапин?

Мальчик, понурившись, сделал робкий шаг вперед. Его было нетрудно выделить из толпы: он оказался самым мелким и худосочным в своей группе.

– Хьюберт, я назначаю тебя интендантом, – сказал герцог.

– Что такое «интендант», ваша светлость?

– Ты будешь следить, чтобы все это, – указал на коробки с подарками Грифф, – было распределено по справедливости. Это очень ответственное дело, понимаешь?

Мальчишка вытянулся в струнку и стал, кажется, даже выше ростом.

– Да, ваша светлость.