Пленник ее сердца

 – Я собой не владею и… могу сорваться.

Будто он действительно способен сделать ей больно!

– Я отстранюсь, – сказала Полина.

– А я уже плачу. – Она промокнула глаза тыльной стороной ладони.

– Я… – Он наклонился, упираясь локтями в колени. – Господи, меня того и гляди стошнит.

– Вот, держите. – Полина протянула ему свой чепец.

Он в недоумении на него уставился.

– Право, он так уродлив, что его уже ничто не испортит.

Взгляды их встретились. В его глазах застыла боль.

– Ничто не заставит вас уйти?

– Проклятье, мисс Симмз! – Он отвернулся, зажав рот кулаком, словно пытался остановить неудержимый поток эмоций.

Но она чувствовала, что плотина уже дала трещину.

Полина подвинулась на сиденье так, что колени их соприкоснулись, и прошептала:

– Вам нечего бояться, когда я рядом. И нечего стыдиться. Что бы ни произошло здесь, в этом кебе, все останется между нами. Завтра я поеду домой. Никто ни о чем не узнает.

Беспомощно выругавшись, он обнял ее за бедра и, опустив голову к ней на колени, зарывшись лицом в юбки, наконец заплакал. Даже не заплакал, а застонал от боли и отчаяния. Гриффа сотрясали рыдания, и конвульсивно он до боли сжимал пальцами ее бедра.

Каждый волосок на ее теле встал дыбом. Он напугал ее. Лавина отчаяния свалилась на нее, и она боялась, что не выдержит, задохнется под этой черной лавиной, но сумела побороть желание вырваться из этих тисков. По-матерински Полина гладила его по вздрагивающей спине, по волосам. Ей хотелось сказать ему что-то успокаивающее, ласковое, но она подавила и это желание. Не было смысла уверять его в том, что она все понимает и что у него все будет хорошо, – это было бы ложью.

Он бормотал проклятия, уткнувшись лицом ей в колени, а Полина, обнимая его за трясущиеся плечи, целовала черную макушку.

Между тем карета везла их по тряским лондонским мостовым куда-то, где она никогда не была и куда никогда больше не поедет.

Полина и представить не могла, что можно так сильно любить свое дитя.

Успокоившись, Гриффин пересел к ней, и они еще долго молча сидели в обнимку, склонившись друг к другу головами, а потом Полина прошептала:

– Расскажите мне о ней. Расскажите все.

– Она была вот такой. – Он показал на руку от локтя до кончика среднего пальца. – С волосами цвета меди, которые вились колечками.

– Должно быть, она пошла в вас.

– У меня волосы черные.

– Но борода, если бы вы решили ее отпустить, была бы рыжей. – Она нежно погладила его по щеке. – Я заметила это в первый же день. У нее и глаза были такие же прекрасные, как у вас, такие же темные?

– Нет. Ее были серо-голубыми, но повитуха сказала, что со временем глаза у младенцев темнеют. – Он провел ладонью по лицу. – Она редко открывала глаза, когда я держал ее на руках. Не думаю, что она меня вообще видела.