Пленник ее сердца

В глазах ее отражалось пламя факелов, освещавших садовую дорожку, и в них не было страха или печали. Уже в который раз он поразился тому разнообразию эмоций, что она в нем пробуждала. Чувства сменяли одно другое словно в калейдоскопе: гнев, ярость, желание убить, желание совсем иного рода… и невыносимая нежность, от которой сжималось сердце. Ни одна женщина не пробуждала в нем таких чувств – во всяком случае одновременно.

Он погладил ее по щеке.

– Вы больше не вернетесь к нему. Никогда.

– Нет, не вернусь, – кивнула Полина. – Вы знаете о моих планах. А чтобы заработать средства для их реализации, мне необходимо вернуться в бальный зал.

Глядя на ее изящный профиль, Гриффин не сомневался в решимости и воле хрупкой девушки. Она даже не догадывалась, какая она прелестная.

О, проклятье! Возможно, стоит ей об этом сказать – привлечь к себе, посмотреть прямо в глаза и сказать правду:

«Вы замечательная. Вы умная. Вы выворачиваете меня наизнанку, и мне это не нравится. Я не хочу думать о вас, не хочу, чтобы вы были мне дороги. Я достаточно настрадался от женщин, которые пробирались в мое сердце, а спустя неделю покидали его. Но если я не сказал бы этих слов сейчас, то считал бы себя самым последним подонком. Ну вот, теперь вы знаете все».

– Ваша булавка, – прервала Полина его размышления.

– Что? – рассеянно переспросил Гриффин, мысли которого, словно обезумевшие кони, неслись бог знает куда, а сейчас вдруг остановились на самом краю пропасти.

– Ваша булавка. – Полина с надеждой уставилась на бриллиантовую заколку, нарядно поблескивающую в шейном платке Гриффина. – Вот оно, решение! С ее помощью мы перепилим нитку.

Он в ней не ошибся. Она оказалась даже сообразительнее, чем он думал.

Не теряя времени, она схватила заколку за торчащий кончик и потянула на себя, но та не сдвинулась с места.

– Там есть зажим. – Гриффин просунул руку под шейный платок. – Вот, нашел. Я подержу снизу, а вы попробуете отстегнуть.

Полина крепко ухватилась за бриллиантовый кончик и принялась его выворачивать.

– Осторожнее, – предупредил ее Гриффин. – Не торопитесь.

Судя по тому, как ему «везет» всю эту неделю, не исключено, что она по ошибке воткнет булавку ему в сонную артерию и тем самым избавит от земных страданий.

– Почти получилось, – сообщила Полина.

Ему нравилось наблюдать за ее мимикой: как она сосредоточенно хмурилась, как покусывала нижнюю губу. Все это было не к добру.

Наконец булавка была извлечена.

– Вот! – торжественно сообщила Полина, демонстрируя вещицу с таким видом, словно то был древний меч, который лишь ей одной удалось извлечь из замшелого камня. – Мы это сделали!

Улыбка ее могла бы осветить ночное небо безлунной ночью.