Рабыня демонов в академии магии

— Когда был принят пакт о равных правах людей и нежити?

— Забавно, — профессор обвел аудиторию взглядом. — А ведь это есть в программе вступительных экзаменов. Кто может ответить вместо адептки д'Эстен?

— Да ну? Никто не помнит? Я разочарован. Всем неуд.

Тася откашлялась и робко протянула руку.

— В три тысячи сто двадцатом году от сошествия Великой Матери.

— Отлично, адептка Блэквуд, ваши знания спасли это сборище неудачников от плохой оценки в первый же день. Адептка д'Эстен, сколько лет прошло с тех пор?

— Пятьдесят пять, — выдавила девица и с ненавистью покосилась на Тасю.

— Итак, уже пятьдесят пять лет, как люди признаны полноценными, разумными существами, обладающими свободой воли и равными правами. К вашему сведению, Присцилла, результат адептки Блэквуд на вступительных экзаменах на сто баллов превышает ваш. Так что я на вашем месте уменьшил бы гонор. Можете сесть. Поскольку из-за вашего незнания истории мы потеряли почти десять минут урока, вы все задержитесь на десять минут после сигнала. Кроме того, я жду от каждого из вас к завтрашней лекции доклад по историческому период Освобождения не меньше чем на три тысячи слов.

Кто не сдаст, получит свой первый «неуд». Адептка Блэквуд, поскольку вы сумели верно ответить на вопрос, вас это не касается.

— Я все равно напишу, — выдавила Тася.

Не надо ей поблажек.

— Как вам будет угодно. А теперь вернемся к теоретической магии.

Профессор, как и обещал, задержал первокурсников почти на всю перемену. Когда он наконец смилостивился и разрешил идти, адепты и адептки бегом рванули в соседнюю аудиторию, где ждал профессор рунистики. Потом было зельеварение, артефакторика, общая теория астрологии… Тася так увлеклась, что почти забыла о Присцилле.

Поэтому нападение в коридоре стало для нее полной неожиданностью.

— Ты что о себе возомнила, сучка? — прошипела Присцилла д'Эстен, почти не разжимая ярко накрашенных губ.

Тася попробовала вырваться, но Присцилла мало того, что была выше ее на полголовы, ещё и обладала нечеловеческой силой. Она легко удерживала Тасю у стены одной рукой. Пальцы у Присциллы были холодными, просто ледяными.

Она наклонилась. Пахнуло душно и сладко — дорогими притираниями.

Сквозь приторный аромат просачивался еле уловимый и тревожный запах крови.

— Ты опозорила меня перед всем классом.

Разве Присцилла не понимает, что сама навлекла на себя гнев профессора?

— Поэтому ты уберешь свою жалкую человеческую задницу из Академии. Или я превращу твою жизнь в ад.

Тася опешила. За что эта девушка ее так ненавидит? Она же ничего ей не сделала.

Мимо шли люди и нелюди, не обращая внимания на двух адепток у стены.

— Не уйду! У меня не меньше прав здесь учиться, чем у тебя.