9
0Я поеду с вами и не надо меня убеждать в обратном! —уперлась рогами дочь и тяжело задышала. — Мам, — позвала Лина. — Воды будешь, я взяла.
Я приоткрыла глаза и увидела, как во взгляде дочери поднималась паника и страх. У нее тряслись губы и покраснел нос.
Она плакала пока собирала вещи.
Моя маленькая большая девочка.
— Нет... — прошептала я, и Лина нахмурилась. Посмотрела на мой живот и тихо
Попросила.
— Малявка, ну посиди еще немного...
Я прикрыла снова глаза, пряча в них слезы.
Когда машина остановилась у частной клиники, мы всей семьей в ней наблюдались, я чуть не взвыла. Вовремя Олег порвал мой паспорт. Вот прям ни раньше, ни позже.
Муж вытащил меня из машины и не дал идти самой, а так же на руках внес в приемный покой. Навстречу тут же вышла девушка с ресепшена, и Олег коротко бросил:
— Преждевременные роды. Седьмой месяц.
— Альберт Витальевич мой гинеколог, — тихо сказала я поворачиваюсь на бок на кушетке.
— Не переживайте, все хорошо. Альберта Витальевича сейчас нет на смене, но вас осмотрит наш дежурный врач, Мария Анатольевна... — быстрое протараторила девушка и скрылась из вида.
А Мария Анатольевна оказалось немногим старше меня, ухоженной медлительной брюнеткой.
— Варвара Георгиевна, все хорошо. Не переживайте. Сейчас все выясним... —ласково шептала она.
— Быстрее выясняйте, — холодно сказал Олег, стоя вошла дверей и закрывая Лину собой. Дочка все равно выглядывала и вытирала нос рукавом.
— А вы на нас не давите, — мелодично отозвалась Мария Анатольевна. — Вы нам карму портите своим негативом. Выйдите и девочка заберите. Не место ей здесь.
Варвара Георгиевна, что у нас случилось? Тяжелое поднимали, стресс?
Я кивнула на последнее и врач продолжила:
— Это вы зря. Беременным нельзя. Беременных надо любить и баловать. Спать много, кушать хорошо. А вы такая миниатюрная. И еще переживаете. Сейчас я вам назначу успокоительное и полежите у нас пару дней. Матка в тонусе, но наш малыш еще не готов. Рано еще. Вы не в родах, золотая моя...
Мария Анатольевна говорила таким спокойным елейным голосом, что у меня помимо воли слезы наворачивались на глаза.
— Ну вот. Ну что такое... Ну точно надо укольчик.
Меня перевели в палату через полчаса. Там же сразу и взяли кровь на анализ, поставили укол и запретили пока что нервничать.
Олег нервно ходил в коридоре и с кем-то разговаривал. Лина не отходила от койки и держала меня за руку.
— Мам, ты только не волнуйся. Все будет хорошо. Вот увидишь. Малявка родится самой сильной... — Лина потерлась щекой мне о ладонь, и я кивнула. Дочь наклонилась ко мне и обняла. Я, сдерживая слезы провела ладонью ей по волосам, но тут в палату вошел Олег и сказал скупо:
— Лина, сегодня ты у бабушки ночуешь. Бегом. Я отвезу и вернусь сюда сам.
