Сердце Проклятого

По-хорошему, всю эту процедуру многовековой давности нужно было давно осовременить. Благо еще, что никого не заставляют орудовать мечами и ритуальными кинжалами, иначе впору было бы снимать продолжение «Горца». Нет, ну, почему использовать для миссии винтовку «Баррет» можно, а поговорить по «скайпу» нельзя?

Справа по ушам ударил пронзительный звук клаксона: двигавшийся в общем потоке двухэтажный туристический автобус начал смещаться к левой обочине. Размеры у дорожного лайнера были очень приличные, автомобили испуганно зашевелились, выползая из-под огромных колес со всей возможной резвостью.

Таччини нащупал на сидении бутылочку «Эвиана» и сделал несколько глотков.

Во рту было противно, хотелось спать — после звонка Розенберга он так и не сомкнул глаз, а следующая ночь выдалась совсем уж тяжелая.

Интересно, действительно ли Шульце имеет отношение к организации теракта в Эйлате? Если это так, то очень некрасиво получается. Просто отвратительная ситуация! Таких претензий от одной из сторон по Договору Конклав не получал очень давно.

И от кого он их получил сейчас?

От иудеев! От тех, кто никогда особо не думал о Легионе, как о защитнике их интересов! От тех, кому плевать на любые догмы, кроме их собственных! От тех, кто присоединился к договору лишь тогда, когда стал ручкой коромысла, на одной стороне которого висел христианский мир, а с другой — набирающее мощь мусульманство.

Понятно, что евреи вошли в Договор далеко не сразу, лишь по необходимости, и никто не рад был их видеть, но Легион не мог существовать, не учитывая интересов достаточно мощной и очень влиятельной конфессии.

Опять! Опять иудеи и их чертовы деньги! Вопрос влияния — это вопрос денег, не более. А вопрос равновесия всегда предполагает наличие общего врага, и хорошо, когда у этого врага связаны руки. Например, Договором. Иудеи всегда стояли слегка в стороне, блюдя прежде всего свои интересы. Кого бы интересовали их интересы, не будь они так дьявольски богаты? Никого!

Таччини был настоящим профессионалом — религиозные войны его не интересовали.

Он никогда не совал нос не в свои дела, может быть, именно потому ему удалось так высоко подняться в иерархии Легиона. Планирование операций всегда было его коньком. Никто не умел лучше него разработать сценарий, а если к таланту стратега добавить еще и талант переговорщика, которым природа щедро одарила итальянца, то карьерный взлет становился понятен — Легион умел ценить подготовленные кадры.