Сердце Проклятого

 — Жаль, нет свободного венца, но ничего… У Пилата тебе что-нибудь придумают! Все-таки — царь… По всему видно, по гордости, по осанке! Не бродяга без роду и племени, не дешевый проповедник — кумир рыбаков, крестьян и прочего отребья… Властитель из рода Давидова! Дай обниму тебя еще раз!

Он снова прижал Иешуа к груди.

— Если останешься жив, брат мой, и тебя занесет в Тивериаду — обязательно навести меня! Не представляешь, как я буду рад! И Иродиада! И дочь ее, Саломея, тоже! Девочка бесподобно танцует, я попрошу ее сплясать для тебя! Уверен, она не откажет! Ну…

Он посмотрел в застывшее лицо га-Ноцри.

— Тебе пора! Каиафа, ты проводишь моего брата к прокуратору? Я бы и сам пошел с ним, но у меня так много неотложных дел в предпраздничный день!

— Благодарю тебя, тетрарх, — сказал Каиафа с нарочитой вежливостью. — Мы проводим его к Пилату. Пусть Господь примет твою пасхальную жертву и будет к тебе благосклонен!

— И тебе хорошего праздника, Каиафа! Передай уважаемому Ханнану мой привет и пожелания здоровья и долгих лет жизни! Особенно долгих лет жизни!

Левиты повели облаченного в царские одежды пленника к выходу, за ними двинулись книжники и последним — Каиафа, с примерзшей к губам гримасой, изображавшей улыбку.

Тетрарх Иудеи и Переи, достойный сын своего великого отца Ирод Антипа дождался, пока стража закроет за гостями массивные двери, и смыл маску радушия со своего лица. Будь проклят этот город, полный шпионов, жрецов и сумасшедших! Будь проклят Каиафа с его выжившим из ума тестем! Какое счастье жить там, где нет вас всех!

В груди клокотал не нашедший выхода гнев.

— Надо будет убить кого-нибудь из рабов сегодня же… — подумал Антипа. — Нет, не убить… Зачем портить имущество? Но выпороть надо… Обязательно кого-нибудь выпороть… Я умру, если сегодня не понюхаю крови…

— Подайте вина, — приказал он хрипло.

Принесли чашу, и тетрарх опорожнил ее одним глотком. Виночерпий, не дожидаясь приказа, налил еще, и Антипа снова приник к сосуду с темной, пахнущей терпким виноградом жидкостью.

Отпустило. Крови больше не хотелось. Вина тоже.

Ирод Антипа швырнул чашу под ноги виночерпию и вышел вон из гостевой залы.

Утро обещало быть жарким.

Зайд закончил дела в гараже и двинулся в дом — хотелось холодной воды, умыться и немного посидеть в тени и прохладе.

Все-таки возраст давал о себе знать — немного ломило поясницу от поднятых тяжестей (а ведь носил на себе раньше почти сорок килограммов амуниции, и мог идти сутками, не теряя дыхания!) и сердце стучало не так ровно, как пару лет назад.

И еще — жара… Жара, к которой он привык с рождения, без которой не представлял себе жизни, начала тяготить его. Не всегда, но… Раньше он наслаждался жгучими поцелуями солнца, теперь же все чаще искал от них убежища.