Сердце Проклятого

— Конец 12 листа. Отчет написан всадником Афранием Бурром собственноручно.

Секретарь аккуратно свернул пергамент и положил его в футляр.

Пилат казался спящим. Он полулежал в кресле, прикрыв ладонью отечное лицо.

— Я помню, как он докладывал мне, — наконец, произнес бывший прокуратор. — После этого еврейского праздника, перед моим отъездом в Кейсарию. Я спешил, он докладывал второпях, потом пообещал прислать мне копию доклада. И прислал… С тех пор я не открывал футляров. Много там еще, Ксантипп?

— По событиям 783 года еще 10 листов доклада Афрания. Есть копии доносов — 30 листов.

Есть переписка, копии писем Каиафы и Ханнана, запись беседы Иосифа га-Рамоти и Афрания Бурра — более ста листов, опись не полная. Есть доклады агентов… То, что я успел разобрать — 63 листа.

— Сколько пергаментов, Ксантипп, сколько документов, которые никому не нужны…

— Ты хочешь, чтобы я читал дальше?

Пилат заглянул в стоящий перед ним кубок и плеснул туда вина.

— О казни можешь не читать…

— Я помню, — сказал Пилат глухим голосом. — В начале десятого часа того дня, перед самым хамсином, ко мне пришел га-Рамоти.

Он прокашлялся и продолжил:

— Странно, Ксантипп, но я помню этот день. Наверное, из-за бури… Перед самым началом грозы у меня начал ныть затылок и пришлось уйти с балкона. Сделалось не по себе, я прилег, но задремать не смог, и тут мой секретарь сообщил мне о приходе га-Рамоти. Этот иудей не побоялся стать нечистым и не стал вызывать меня в преторий — он вошел в дом, несмотря на праздник. Когда член Синедриона готов оскверниться в день Песаха, у него есть или важная просьба или дело, которое не может ждать.

Га-Рамоти пришел с просьбой…

Зайд покрутил ручку настройки, уплывавшая куда-то радиоволна вдруг утихомирилась и из динамиков «тойоты» раздался чистый и четкий голос диктора.

— Наши корреспонденты сообщают, что только что в Иерусалиме, неподалеку от Яффских ворот, произошла перестрелка между сотрудниками «Шин-Бет» и несколькими неопознанными лицами, скорее всего, принадлежащими к одной из экстремистских арабских группировок. До сих пор ни одна из них не взяла на себя ответственность за произошедшее. Последствия перестрелки ужасны — погибли два офицера «Шабака», убиты четверо террористов, но под удар попали также мирные жители и туристы.

Пока трудно сосчитать количество жертв теракта, но уже ясно, что речь идет о нескольких десятках пострадавших. По свидетельству очевидцев, в перестрелке принимала участие третья сторона — неустановленный пожилой мужчина и находившаяся с ним девушка, похожая на разыскиваемую властями по обвинению в пособничестве терроризму аспирантку кафедры археологии Иерусалимского Университета Арин бин Тарик.