Шарф Айседоры

Попросил одного старого приятеля из Вены. Кислер не знает, что номер для Копыловой зарезервирован с моей подачи.

– Так, может, ее конкуренты таким же образом поступили? Или просто предложили Кислеру такую сумму, от которой невозможно отказаться.

– Возможно, так и было, но в любом случае – будь осторожен и держись от Кислера подальше. Что касается Панкратова… Тут надо быть осторожным вдвойне. В его фотоаппарате я нашел снимки твоей рожи. Благо, снимал он с дальнего расстояния, лицо почти не разглядишь, но дело пахнет керосином. В свою очередь, я постараюсь Панкратова нейтрализовать, но и ты будь бдителен. Из номера старайся не выходить. Сегодня прокатишься на лыжах… Ты, кстати, о птичках, на лыжах кататься умеешь хоть немножко?

– Все равно инструктора возьми, чтобы шею не сломать. В общем, сделай вид, что ты отдыхаешь, чтобы Панкратов это зафиксировал и отчет конкурентам отправил. Потом скажешься больным. В смысле, ты – больной. Нам, главное, до отъезда журналиста продержаться. Он улетает первого января. Понял?

– Понял, – буркнул Левон. – Отвязывайте быстрее, – поторопил Минасян. – Я вам не собака. Нет, так невозможно жить. Я всю ночь глаз не сомкнул! Не, так жить невозможно. Может, коврик мокрый лучше? – с надеждой спросил он. – Или вы просто запирайте меня на ключ.

– Просто на ключ эту дверь не запрешь, она изнутри автоматически открывается. В комнате жарко, коврик может высохнуть. Потерпишь, – огрызнулся Иван Аркадьевич и наконец-то отвязал Левона от кровати. Минасян метнулся сначала в туалет, потом к мини-бару. – Понял он, – ворчал Варламов. – Раньше надо было понимать. Я тебе для чего сигнализировал, что Панкратов – журналюга? Я тебе знак подал, чтобы ты меры безопасности принял. А ты подпустил Филю к себе на расстояние шага и принялся с ним кокетничать. Предупреждаю, если завалишь это дело, я тебя зарою в снег и оставлю здесь навсегда, как мамонта.

– А что я должен был делать? В морду ему дать? – Минасян открыл бутылку с минеральной водой и сделал два жадных глотка. Прошелся по номеру и уселся в гостиной в кресло.

– Импровизировать ты должен был! Отлучиться в дамскую комнату или просто погулять сходить. Тебе для чего дан мозг? Да, ты очень похож на Копылову, но полного сходства добиться не удалось. А все из-за чего? Ты забыл о мимике! Мы с тобой репетировали несколько дней. Все у тебя отлично получалось, что случилось?

– Из-за ваших биогелей у меня морда зудит, болит и чешется. А губы! Такое ощущение, что у меня теперь губы – как у Поля Робсона! – Левон подошел к зеркалу, посмотрел на себя и смачно плюнул в свое отражение. – Еще сиськи эти, блин, съезжают все время и из лифчика норовят выпрыгнуть. Бюстгальтер жмет. Дышать прямо не могу. Чешется все.