Штуцер и тесак

Я не хотел надевать, но Потапыч уговорил, объяснив, что такому уважаемому человеку, как фельдшер, негоже щеголять в нижней рубахе. Теперь потею.

Из других трофеев мне достался мерин по кличке Мыш (я его так окрестил за цвет масти), седло, саквы, тромблон и два пистолета. От сабли я отказался – еще порежусь. Шутка. Пистолеты взял «шкатулочные» – нашлись такие в кобурах убитого вестфальца. Механизм этих орудий убийства размещен в медной коробке («шкатулке»), в которую ввинчен ствол. Деревянной ложи не имеют, только рукоять. Очень надежное, хотя тяжеловатое оружие. Ну, так мне его не носить, везу в седельных кобурах.

Еще у гусар нашлась масса полезных мелочей вроде бритв, ножниц, зеркал, ножей, ниток с иголками и прочего, так что я теперь укомплектован по штату. Сарказм. Мыло, кстати, здесь есть, и оно входит в довольствие солдат. Бреет меня Пахом, у меня при взгляде на орудие убийства, которым он орудует, холодеет спина. Однако рука у фурлейта действительно легкая, мою физиономию от щетины избавил за пару минут без единого пореза. Пахома приставили ко мне кем-то вроде денщика. Унтер-офицерам они не положены, но по негласной традиции имеются. Назначают обычно из нестроевых, тех же фурлейтов. Должность, к слову, почетная, Пахом доволен. Его прежний покровитель из унтер-офицеров погиб под Салтановкой.

Бивуак у реки мы покинули в сумерках и шли всю ночь – отрывались от противника. Так приказал Спешнев. Хорошо, что светила луна, и никто не выколол глаз сучком и не сломал ногу. Похоже, оторвались. К утру мы вошли в деревню, что неудивительно – дороги всегда куда-то ведут. Там помылись, поели свежего хлеба и щей, запаслись провиантом и фуражом. За все честно заплатили полновесным серебром, обнаруженным в кошельках гусар.

Не беда, что монеты французские, зато из благородного металла. Бумажные ассигнации крестьяне брать отказались – знали о нашествии и потребовали серебро. Каптернармус поначалу ругался, но Потапыч его успокоил, объяснив, что все нужное роте мы получили фактически даром. А ассигнации еще пригодятся. Каптенармус почесал в затылке и согласился. Я, в свою очередь, объяснил угрюмому, заросшему бородой старосте, что им лучше уходить в леса, забрав скот и другие припасы. Французы отберут их подчистую, да еще девок попортят.

– Платить рази не будут? – не поверил староста, довольный гешефтом с серебром. Сообщение о девках его, похоже, не встревожило.

– Фальшивыми ассигнациями. Наши вернутся, так тебя за них в острог!

– А когда воротитесь? – поинтересовался мужик.

– К зиме – точно! – обнадежил я. – Но пока придем, с голоду сдохнете. Хотя бы часть припасов припрячьте.

Не знаю, поверил ли мне староста, но ушел он хмурый. Пусть думает. Не все крестьяне, конечно, сгинули во время нашествия Наполеона.