Штуцер и тесак

– Одевайтесь, – Пахом взял с лавки и подал мне подаренный графиней охотничий костюм. – Я одежу, пока вы спали, постирал и у печки высушил. В крови была.

– Спасибо! – сказал я.

Пахом даже бровью не повел. Не принято здесь благодарить низших чинов за услугу, оказанную старшему по званию или положению, но я так привык, и, похоже, что мой внештатный денщик – тоже.

Одевшись, я спустился во двор. По коридорам дома бегали девки и лакеи, во дворе стояли кареты и повозки, из чего я сделал вывод, что графиня вернулась. Интересно, как она оценила опустошение запасов спиртного? Ладно, не моя забота.

Пахом отвел меня к каретному сараю, где обнаружились Спешнев и Синицын, сидевшие на лавке за накрытой холстиной столом. Под ней бугрились какие-то предметы. Меня командир роты и фельдфебель встретили внимательными взглядами.

– Ступай! – махнул Синыцин Пахому, и тот вышел, притворив за собой створку ворот.

– Как чувствуете себя, Платон Сергеевич? – спросил Спешнев.

– Замечательно! – ответил я. – Поел, отдохнул.

– Вот и хорошо, – кивнул он. – Я позвал вас по важному делу. Взгляните! – он указал рукой в сторону.

Я повернул голову.

В стороне, прислоненные к стене сарая, стояли ружья. Рядом на расстеленном рядне высились груды сабель в ножнах, лежали сваленные в кучи пистолеты. Ух, ты!

– Трофеи, – пояснил Спешнев. – Желаете глянуть?

К пистолетам подходить не стал: мне моих «шкатулочных» хватит. Надежные и бьют метко – проверял.

– Штуцер и тесак беру себе, – сказал, повернувшись к Спешневу и фельдфебелю.

– Видишь, какой у нас лекарь, Синицын? – усмехнулся штабс-капитан. – Первым делом к оружию кинулся. А это вам не интересно?

Он сдернул прикрывавшую стол холстину.

Мама мия! На сбитой из досок столешнице лежали в ряд карманные часы – не менее полутора десятка, кучки серебряных и золотых (!) монет, перстни, медальоны, цепочки, стопки ассигнаций… Откуда столько?

– Не простых кавалеристов мы побили, – пояснил Спешнев, будто услыхав. – Смотрите! – он поднял с пола и показал мне кивер. – Видели такое? – он ткнул пальцем в эмблему «N» в обрамлении лавровых листьев.

– Гвардия Наполеона?

– Именно так, – подтвердил Спешнев. – Шеволежеры, личный эскорт маршала Даву. В сумке убитого капитана нашелся приказ за его подписью.

Его роте предписано было перейти во временное подчинение полковнику Маре. Не знаю, с чего они сюда забрели, возможно, разведывали пути для армии маршала. Хотя гвардии такие дела, обычно, не поручают. Теперь не узнать.

– Полковника тоже грохнули? – спросил я.

– Ускакал, – сморщился Спешнев, пропустив мимо ушей словечко из моего времени. – Сплоховали егеря, не сразу углядели. Ну, да бог с ним. Что с трофеями будем делать, Платон Сергеевич?

Штабс-капитан и фельдфебель уставились на меня.