Штуцер и тесак

Спешнев собирался потолкаться у резиденции Багратиона, узнать, как скоро прибудет его полк, и чем заниматься роте. Получится – показать генералу новые пули и фальшивые деньги. Я вознамерился купить себе кое-что из одежды, пока лавки работают. Надоело ходить в обносках. Ну, и в аптеки заглянуть. Купить спирта, настойку опия, другие лекарства – какие найдутся. Повезет – разживусь хирургическим инструментом. У меня даже скальпеля нет… Фельдфебель нес за спиной ранец – явно непустой, и не стоило мучиться догадками, что в нем. Спешнев поехал верхом, Синицын – тоже, я же отправился в повозке под управлением Пахома.

У меня шопинг – не в руках же покупки носить.

Отправив Пахома с покупками обратно и купив ему штоф водки, я зашел в ресторацию, где вкусно поел, заплатив всего рубль ассигнациями. И это с вином! К своему временном пристанищу я возвращался в благодушном настроении: жизнь, если и не удалась, то судьба повернулась ко мне светлой стороной. Рано размечтался!

Во дворе дома, где мы разместились, обнаружился незнакомый офицерик, вышагивавший у крыльца. При этом он сердито постукивал хлыстом по голенищам щегольских кавалерийских сапог.

Неподалеку перебирала ногами лошадь под седлом. Увидев меня, офицерик рванул навстречу.

– Где ты ходишь, скотина?!

Ах, ты!.. Терпеть не могу хамов, тем более, наглых.

– Тебе что за дело, петух крашенный?

Хлыст взлетел в воздух. Ну, я тебе не крепостной! Шаг вперед, перехватить кисть, завести руку на спину… Офицерик согнулся, едва не ткнувшись носом в голенище собственного сапога. Теперь забрать хлыст из ослабевшей ладони… Я отпустил руку петуха, едва удержавшись от желания пнуть его в туго обтянутый рейтузами зад.

Просто оттолкнул. А теперь… Хрясь! Деревянный прут легко разломился на колене, и обломки его упали в пыль.

Отскочивший офицерик потащил из ножен саблю. Плохо дело. Если нападет, придется гасить. А это расстрел…

– Не трожь княжича, ваше благородие!

Я повернул голову – егеря. Словно из земли выросли. У двоих в руках ружья, и штыки их смотрят в грудь петуха.

– Бунт!.. – голос офицерика сорвался на фальцет. Внезапно он побледнел: – Княжич?

– Платон Сергеевич Руцкий, сын князя Сергея Васильевича Друцкого-Любецкого, – кивнул я. – С кем имею честь?

– Корнет Боярский Валентин Юлианович, – выдавил петух.

 – Извините, ваше…

– Не нужно титулов, – отмахнулся я. Не то назовет сиятельством – отмазывайся потом. – Чем обязан?

– Его сиятельство князь Багратион повелел доставить к нему лекаря Руцкого. Но, позвольте, разве вы…

– И лекарь тоже, – упредил я. – Что ж. Негоже заставлять князя ждать, – я повернулся к егерям, которые, сообразив, что сделали, стояли с ружьями к ноге. – Коня мне! Живо!

Не прошло и пяти минут, как передо мной стоял оседланный Мыш.