Тьма в его сердце

Хотя я не много знаю о нем, – пожала плечами я.

Мне хотелось, чтобы наши отношения были самыми настоящими. Хотелось быть его девушкой.

Эрик хмыкнул, подмечая что-то для себя.

– Почему тогда ты обманываешь его?

– Я сама уже не знаю, Эрик, – ответила я. Нельзя ему знать правду, нельзя, чтобы он узнал о глупом плане, придуманным Барбарой. – Он принял меня за официантку, а я решила подыграть, не думала, что выйдет что-то серьезное.

– Скажи ему правду сейчас. Это облегчит ваши отношения. Или у тебя свои скрытые мотивы? – спросил он.

Я нервно сглотнула. Страх и паника вернулись.

Эрик все понял по моему лицу, уголки его губ опустились, и он сказал:

– Понятно, в любом случае твой секрет я сохраню, ты должна сказать ему сама.

Меня накрыло волной облегчения, Блейк еще ничего не знает, никто из ребят тоже не знает. Эрик не станет выдавать меня, предоставив мне возможность самой разобраться с той кашей, которую я заварила.

– Эрик, как ты узнал меня? Мы даже не были с тобой знакомы, – сгорая от любопытства, спросила я.

– Меня не покидало смутное чувство, что мы уже встречались. И вдруг я вспомнил твое лицо, ты была с Конрадом на приеме у Кэррингтонов.

Я начала вспоминать, около трех лет назад, когда я еще училась в университете, Конрад, чтобы отвлечь от экзаменов, позвал меня с ним на светский прием Кэррингтонов.

– Я ведь тогда думал, что Конрад пришел со своей любовницей, – усмехнулся он.

– Гадость! – скривилась я.

Эрик заливисто рассмеялся.

– Ну, прости. У тебя на спине не было написано, что ты его сестра, а подойти и узнать я как-то не успел. Уехал с симпатичной рыжеволосой нимфой отдыхать.

– Повторю, – нахмурилась я. – Гадость!

Эрик снова подобрался ко мне ближе, я почувствовала запах его парфюма.

– Так значит, совсем ни одного шанса?

– Нет, – твердо ответила я.

– Ауч, – притворно схватился за сердце он.

– Ты переживешь, Казанова, – сказала я и постучала ладонью по плечу Эрика.

Он вдруг посерьезнел, все веселье пропало из его глаз.

– Блейк еще не осознает то, что чувствует, – сказал он. – Но мы с тобой оба знаем, что мой друг не может находиться долго у чужого причала.

Мне не понравились его слова, я начинала злиться на Эрика, хотя понимала, что он прав как никто другой в отношении Блейка.

Джефферсон не тот, кто вдруг осознает силу любви и побежит за обручальными кольцами. Он скорее тот, кто осознает, что лучше веселиться с несколькими разными девушками одновременно, чем с одной.

– Хочешь сказать, что ты готов поставить свою «яхту» на якорь? – сомневаясь в его словах, спросила я.

– Я не думал об этом, но готов попробовать, – ответил Эрик, посмотрев мне в глаза.

За моей спиной послышались шаги, и в следующий момент на талию опустилась тяжелая рука. Так мог сделать только один человек.