Удар «Стрелы»

Удар в челюсть отбросил неопрятного мужчину на пол, Гончаров крикнул за спину:

И выскочил за поворот, где коллектор расширялся до приличной комнаты, посередине которой стоял ящик, приспособленный под стол. Вокруг него матрасы с одеялами и подушками. На матрасах — люди. Двое мужчин, таких же неопрятных, заросших, чей возраст определить было трудно, но славян, в отличие от того, кто пока еще находился в глубоком нокауте. И женщина, если можно назвать женщиной опустившееся создание, тощее, в грязной одежде, со свалявшимися, сальными клоками рыжих волос и опухшей физиономией.

Гончаров, направив автомат на тех, кто находился у ящика, приказал:

— Всем навзничь, руки вперед с разжатыми ладонями, ноги в шпагат. Одно лишнее движение — пуля в череп!

— Серый! Приведи в чувство ару и к собратьям!

Через секунды нерусский полетел к ящику и растянулся возле женщины.

Дубов прошел комнату, обследовал участок коллектора за ней, вернулся, показав жестом: дальше — чисто!

Гончаров внимательно осмотрел притон. Или временный пост, замаскированный под притон, что тоже могло иметь место.

На столе — бутылка самогона, литровая, определить пойло не составило труда по тому, насколько оно было мутно. Рядом стояли стаканы, на газете огурцы, помидоры, копченая рыба, немного сала, лук в изобилии, чеснок, полбуханки надкусанного черного хлеба. Рядом с выпивкой и закуской — пачка «Явы», простой, в мягкой упаковке, спички, складной нож. Под потолком — «летучая мышь», неплохо освещавшая своеобразный бункер. Банка из-под консервов, приспособленная под пепельницу. И вонь, густым облаком повисшая в комнате. Еще одна странность. Эта вонь не выходила за границы участка коллектора, где устроились эти люди.

Старший лейтенант подошел к женщине:

— Красотка! Подъем! Да тихо, без шума! Не надо шуметь, вредно для здоровья. Поднимайся, поднимайся!

«Красотка» медленно поднялась, со страхом глядя на экипированного по-боевому офицера спецназа.

— Кто такие? И что здесь делаете?

Женщина заговорила, и в нос старшему лейтенанту ударил кисло-сивушный, сдобренный чесноком запах плотного перегара:

— Так мы, это, бомжи! Скитаемся по краю. Летом тут остановились. Живем здесь.

— Так кто, я — Зинаида, да мужики — Гусь, Гога, Жердь. Гога — это тот, кому вы в рожу въехали.

— Документов, конечно, при себе никаких?

— Ну, почему? Есть документы, без них сейчас никуда. Показать?

Женщина протянула руку за отворот кофты, но Гончаров остановил ее.

— Стоять! Никаких движений!

— Прапорщик, обыщи даму!

Зинаида воскликнула:

— Как это обыщи? Меня даже эти, — она указала на лежащих мужчин, — не трогают.

— Да кому ты, Шмара, нужна, трогать тебя? Тебе за бабки никто засадить не согласится, ну, разве что за большие.