Воздушные головорезы

Выстрел встряхнул руку парня. Русский, несмотря на тяжелое ранение, пока стоял.

– Ты чего?.. – недоуменно сказал он и начал валиться на бок.

Истерически закричала жена.

Иса вскочил со своего места.

– Аллаху акбар! – с искаженным лицом заорал он.

Захватить египетский самолет было так же просто, как отнять конфетку у ребенка.

Никаких мер безопасности в аэропортах не принималось, уважаемых людей пропускали в самолеты без досмотра. Проверка пассажиров проводилась чисто формально. Это вам не израильская авиакомпания «Эль-Аль».

Хуже всего было то, что египетские структуры безопасности, все без исключения, включая и авиационные службы такого рода, кишели предателями.

Это неизбежно, когда двадцать процентов населения находятся у власти и хотят чего-то одного, а остальные восемьдесят – совсем другого. Вы хотите знать, чего именно? Например, холокоста. На многих футбольных матчах египетские болельщики вывешивают баннеры с одной и той же надписью: «Требуем повторного холокоста!» Вот такие вот «они же дети» по-арабски.

В кресле первого пилота широкофюзеляжного аэробуса, идущего на Москву, сидел бывший полковник египетских ВВС Хатим Рушди. Он не первый раз смотрел в глаза смерти и сохранял хладнокровие даже сейчас, когда ему в лицо был наведен пистолет.

В него целился второй пилот.

– Что дальше? – спросил Рушди, управляя самолетом.

– Дальше будет то, что решит Аллах.

– Нет, не это. Я хочу спросить, что будет с твоим отцом, когда он узнает, что его сын стал преступником?

Пистолет больно ткнулся в щеку Хатима. Он хорошо знал своего второго пилота. Это был сын его ведомого. Они вместе переучивались в США на «F16». Парень родился в Штатах и мог быть американским гражданином, а стал террористом.

– Заткнись. Не говори мне про моего отца.

– Нет, я буду говорить. Может, хочешь повести самолет сам? Давай.

Второй пилот подумал, что делать, и решил не обострять ситуацию.

– Вы не скажете мне ничего нового о моем отце, дядюшка Хатим. О том, что он кафир, я давно знаю.

– Нет, он мусульманин. Как и я. А вот ты – нет.

– Я мусульманин. Единственный из вас. Потому что делаю, а не болтаю.

– И что же ты намерен сделать? Разбить самолет? В чем виноваты эти люди или те, на головы которых рухнет наш самолет?

– Нет, я этого не сделаю.

– Что же тогда? Угнать? Чего ты намерен добиться всем этим?

– Ты все равно не поймешь.

– А ты расскажи. Я сражался за свою страну, и твой отец тоже. Может, я что-то не понимаю.

– Ты сражался не за страну, а за ее правителя, нечестивца, который называл себя фараоном и считал, что Аллах над ним не властен.

– Как тебе не стыдно! Он вручал медали твоему отцу.

– Я плюю на них. Все это от шайтана. Вы сражаетесь за побрякушки. А мы – за Аллаха, милостивого и милосердного.