Воздушные головорезы

На горизонте заревом горела двенадцатимиллионная вечерняя Москва.

– Ну так что? Говорить будешь?

Парень молчит. Он видит, куда попал. Мы сняли с него колпак, а сами надели балаклавы. Наш клиент не мог не понимать, что попал отнюдь не в руки полиции или ФСБ. Тут не будет правозащитников, адвокатов и прочих радостей для задержанного. Никто не пришлет ему передачку, не даст взятку следователю, не начнет акцию протеста у СИЗО и не включит его в список политзаключенных.

Он просто пропадет, да и все. Как исчезли до него многие горячие парни. Ваххабизм – путевка на тот свет. Скажут родителям, что уехал в Сирию. Потом сообщат, что погиб.

– Иди-ка сюда. – Я подтаскиваю оператора к яме в полу и спрашиваю: – Говорить будешь? Или хочешь в подвал? – Из ямы веет могильным холодом. – Я задал вопрос!

– Я ничего не делал!

– Вы все ничего не делали!

– Я завязал! Клянусь Аллахом!

Я даю клиенту подзатыльник.

– Не упоминай Всевышнего при мне. Ты ничего не знаешь про Аллаха, понял?

– Я завязал! Честное слово!

– Завязал после чего? В Сирии был, да?

– В Турцию ездил. Дальше не пустили.

Я почувствовал – врет. Не был он в Сирии. Наверное, и в Турции тоже. Брехня все это.

– Привяжи его пока. Решим, что с ним делать.

– Врет наш клиент. Не был он нигде.

Пленник пока сидел внизу, пристегнутый наручниками. Мы – наверху, сняли маски, пили чай.

Никогда не следует спешить при допросе. Правильно люди говорят – самые страшные чудовища живут у нас в голове. Напугай человека, а потом оставь его одного. В этой стрессовой ситуации он сам себе такое напридумывает, до чего ты никогда не дойдешь. У каждого из нас есть свои чудовища. Время от времени они приходят к нам.

– Зачем же он врет? – простецки спросил безопасник с базы, которого мы взяли с собой.

Все-таки он отвечал за этого чудика. Мужик когда-то был ментом, но походил, скорее, на крестьянина, которому барином поручена неприятная, но нужная работа.

Я отхлебнул чая. Заварка была из пакетика. Я не привык к такому, но другого-то все равно нет.

– Формирующая среда, – проговорил я. – Знаете, что это такое? Помню, в былые времена все продвинутые пацаны делились на две группы. Одни фанатели от «Ласкового мая». Другие – от Виктора Цоя. Первое либо второе. Иначе ты полный отстой. Потом – это уже девяностые – было деление на гопников и нефоров, то есть неформалов. Гопники носили китайские штаны под «Адидас», пошитые из такой мерзкой синтетики, что сейчас и не наденешь. Нефоры щеголяли в широких портках. Из-за этого между двумя группами происходили драки, даже убийства.

Я допил чай, бросил в пустую чашку два новых пакетика и подставил под струю кипятка из электрического самовара.

– Среда не оставляет тебе выбора. Ты должен идти туда или сюда. Но вне ее ты не останешься.